Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 1 - Ната Лакомка Страница 45

– Как себя чувствуете, синьора Франческа? – спросила я, подходя к колодцу, но на всякий случай держась на безопасном расстоянии в десять шагов.

Ческа подскочила, как ужаленная, а Миммо и Жутти завизжали, бросившись бежать. Ведро упало и холодная вода плеснула нам под ноги.

Пинуччо орать не стал и бежать не стал, но предусмотрительно попятился, держась поближе к дороге. Кусты его теперь не манили. Тётушка Эа встрепенулась и с любопытством уставилась на нас, сонным голосом поинтересовавшись, что происходит.

– У вас варенье горит, – подсказала я ей.

– Да, горит, – согласилась она и неторопливо поднялась из кресла, чтобы снять таз с жаровни.

– Так что? Вы всё уяснили? – продолжала я, обращаясь к синьоре Ческе. – Или повторить? – тут я многозначительно подняла указательный палец, и повинуясь этому простомужесту зашевелилась виноградная плеть, вьющаяся по плетёной изгороди.

Виноградная лоза зелёной змеёй проползла по траве, обогнала Миммо и Жутти и преградила сестрёнкам путь. Миммо сразу завыла, а Жутти сделала отчаянную попытку перепрыгнуть лозу. Ответ был жёстким – её прилетело лозой сзади по коленкам, ноги Жутти подломились, и она рухнула на землю, шлёпнувшись лицом. Миммо помогла ей подняться, и они испуганно обнялись, скуля и оглядываясь, но больше не осмеливались сделать ни шагу. Пинуччо оказался не в пример умнее сестёр и остановился сам, вытянувшись по стойке «смирно» и всем видом показывая, что всё уяснил и повторений лично для него не требуется.

– Итак, – я обвела всё семейство взглядом. – С этих пор жить мы будем по другим правилам. По моим. Возражения есть?

Возражений ни у кого не было.

– Вы живёте во флигеле, – начала я объяснять новые правила, – мы с Ветрувией переселяемся в дом. Кто к нам сунется… – тут я замолчала и выразительно показала кулак, на манер синьоры Чески.

Если у неё этот фокус прокатывает, то и у меня получится.

Снова никто не стал возражать, и я перешла к насущным проблемам.

– Где мы покупаем еду? – спросила я деловито, и так как мне никто не ответил, обратилась к Ветрувии: – Где мы покупаем еду?

– У нас курицы, огород, – пробормотала она, – рыбу покупаем на рынке… Мука и масло в кладовой…

– Возьмём всего, – распорядилась я. – А рыбу будете покупать для нас отдельно. И только попробуйте нас отравить… – тут я перешла на русский: – Надо что-нибудь такое устроить. Чтобы душа развернулась, – сказала я саду. – Но только без увечий и тяжёлых последствий.

Первые секунды две было тихо, а потом деревья зашелестели. Но не все разом, а вокруг нас. Словно ветер пробежался, закручиваясь воронкой. Сначала легко, лишь пошевелив макушки деревьев, потом сильнее, заставив уже заколыхаться кроны, а потом застонало всё – содрогнулись стволы, взметнулся сухой сор от корней. Я сама слегка опешила, когда увидела такое светопреставление вокруг – словно сад собирался вырвать корни из земли и двинуться на нас войной.

Что касается остальных – они попросту потеряли дар речи, упав на колени и прикрывая головы. Лишь одна тётушка Эа, кажется, ничего не заметила, с неторопливостью черепахи перекладывая верхнийслой варенья в другой таз.

– Хватит, – попросила я, слегка струхнув, и буря без ветра сразу же улеглась.

Прокашлявшись, чтобы голос звучал потвёрже, я перешла на итальянский.