Дело 13. Проклятая ассистентка - Аманда Бард Страница 45

Дорога до «Анемона» слилась в одно болезненное пятно. Маша то и дело бросала взгляды на Кассиана. Он сидел, откинув голову, его лицо было покрыто тонкой плёнкой холодного пота, а рука всё ещё прижимала к ране окровавленную, импровизированную повязку из его же сорванного рукава.

Когда они наконец ввалились в знакомый, заваленный хламом кабинет, последние силы покинули обоих. Кассиан, сделав последнее усилие, дошёл до потертого дивана и рухнул на него как подкошенный, закинув голову на подушку и закрыв глаза. Его дыхание было прерывистым и хриплым, тело полностью обмякло,отдаваясь боли и истощению.

Маша, прислонившись к дверному косяку, чувствовала, как у неё подкашиваются ноги. Она смотрела на него, на этого невыносимого, сильного человека, теперь такого хрупкого, и понимала, что они оба чудом выбрались из самого пекла. И что теперь она должна сделать следующий шаг.

— Ладно, герой, — проговорила Маша, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Теперь полежи смирно.

Она принялась расстёгивать его окровавленную куртку, потом — водолазку. Ткань прилипла к ране, и ей пришлось действовать медленно и осторожно. Кассиан шипел от боли, но не сопротивлялся.

— Эх, Мэри… Пропускаем все прелюдии и сразу переходим к раздеванию. Стремительное развитие событий. Я, конечно, не против, но предпочитаю, чтобы меня раздевали, когда я в полном сознании и без дыры в боку.

Маша лишь цокнула языком, с трудом стаскивая с него мокрую от крови ткань.

— Аптечка. Или что у вас тут используется вместо неё? И если скажешь «заклинание», я тебя сама добью.

— Шкафчик… у стены, — прохрипел он, указывая пальцем. — Зелёная коробка с белым крестом. Там не заклинания. Там старые добрые… ну, относительно добрые… мази и бинты.

Маша нашла коробку. Внутри лежали склянки с мутными жидкостями, банки с густыми субстанциями, издающими пряный травяной аромат, и рулоны странного, полупрозрачного бинта, который на ощупь казался живым.

— Ладно, начальник, инструктаж, — сказала она, возвращаясь к дивану с водой и тряпкой. — Что, куда и в какой последовательности?

Кассиан, закрыв глаза, коротко объяснил:

— Сначала промой рану той прозрачной жидкостью в синей склянке. Она выжжет всю оставшуюся скверну. Потом… чёрт, как она называется… жёлтая мазь в стеклянной баночке. Заживляет. И замотай этим… эластичным дерьмом. Оно само стянет края.

Маша намочила тряпку и, сделав глубокий вдох, прикоснулась к ране. Кассиан резко вздрогнул, его кулаки сжались, но он не издал ни звука, лишь его дыхание на мгновение участилось. Она старалась действовать как можно нежнее, смывая запёкшуюся кровь и чёрные следы скверны. Рана была глубокой, но, к счастью, не задела жизненно важные органы.

— Держись, — шептала она, больше для себя, чем для него.

— Я… видал и похуже, — выдавил он сквозь стиснутые зубы, но напряжение в его теле не спадало.

Когда она начала наносить густую,пахнущую мёдом и полынью мазь, он наконец немного расслабился. Лекарство, видимо, обладало лёгким обезболивающим эффектом. В тишине, нарушаемой лишь их дыханием, Маша не выдержала.

— Ты и правда остался бы там? — тихо спросила она, не поднимая глаз от своей работы. — Чтобы я могла убежать?

Кассиан долго молчал. Так долго, что Маша уже подумала, что он потерял сознание.

— Смерти я не боюсь, — наконец сказал он, и его голос прозвучал устало и отрешённо. — С детства. Рос среди этого. Родители… они готовили меня к тому, что однажды я могу не вернуться. Это издержки профессии. — Он повернул голову, глядя на неё. — Но сказать тебе бежать… это было не следование кодексу охотника за нечистью. Это было… моё личное решение. Можешь назвать это внезапно проснувшейся человечностью. Или… — он не договорил, снова закрыв глаза и тяжело вздохнув.