Приват для Крутого - Екатерина Ромеро Страница 45

– Так-с, ну я молодец, конечно! Четыре операции и ты на десерт! Красота-то какая вышла, только не прыгай пока, береги ноги.

Вижу, как Крутой кладет в карман Игорю деньги. Много денег, целую пачку. Тот кивает, молча забинтовывает мои бедные ножки, которые после всех этих манипуляций больше похожи на лапки подбитого зайчонка.

– Спасибо, Игорь. Ты никогда не подводишь.

– Вы мне выхода не оставляете. Всегда пожалуйста.

– Спасибо, – тихо лепечу и пытаюсь встать на ноги, но не могу, точнее, мне не позволяют. Савелий Романович подходит и с легкостью подхватывает меня на руки, прижимает к себе.

***

Сказать, что я малость офигеваю, – это ничего не сказать. И страшно мне, и боязно, и стыдно – и все вместе просто.

– Пустите, я сама могу идти!

Крутой молчит, несет меня по коридору, как пушинку. На улице глубокая ночь, и мне становится дико. Как зверь в свое логово тащит. Неизвестно куда.

– Пустите! А-а, помогите!

Отпускает быстро, я едва не падаю. Больно стоять, ужас.

– Тебе нашатырь в голову ударил или что? Че ты орешь на все отделение?!

– А чего вы не отвечаете, что мне думать?!

– Цыть! Молчи уже, проблема!

Савелий Романович не то что зол, он просто взбешен. Конечно, я же отвлекла его от праздника, и это обижает.

– Я не проблема! – выпаливаю, едва стоя на ногах. Не знаю, что со мной, я просто такого внимания от Крутого не ожидала. Я не готовилась, и мне стыдно, что он носится со мной, как с маленькой. Я не привыкла, чтобы обо мне заботились, и я даже не знаю, как эту заботу надо принимать.

Крутой молчит и смотрит. Долго смотрит, а после резко подходит и рывком подхватывает меня на руки, перекидывает через плечо и просто выносит из больницы на улицу. Под мои вопли, естественно.

– Не трогайте, да пустите уже меня!

Тарабаню его кулаками по широкой спине, а Крутому хоть бы что. И не шелохнется. Выносит меня босую, в одном только платье, на мороз. И снег идет, и холодно, ночь на дворе, а я в его руках, так близко. Испуганная, дрожащая, как недобитый заяц.

– Не знал, что ты такая голосистая. Может, тебе в певицы?

– Немедленно опустите меня на пол! – пищу, Крутой открывает дверь машины и буквально запихивает меня в салон.

– Чего ты орешь, воробей,что за паника?

– Я сама, сама могу идти!

– Как идти?! Здесь грязно, ты босая, глаза, блядь, открой! – рычит и садится за руль, заводит машину, включает печку, прогревает. В меня тут же летит его пиджак. Бросил, как в собаку какую-то.

– Холодно здесь, прикройся, беда.

– Как любезно. Чуть не померла!

– Какая ты нервная. Пожалуй, таблетки нужны тебе, а не мне.

– Да, я истеричка, довольны?!

– Еще бы. Возьму святой воды, – отвечает спокойно, а меня просто вымораживает. Хочется плакать и в кроватку. Все. Я устала на самом деле, я думала, что не встану уже после того танца на стеклах.

Едем по ночной дороге. Неизвестно куда. Первая решаюсь заговорить, прощупать его настроение:

– Савелий Романович, зачем вы привезли меня сюда, если я для вас только проблема?

– Скажешь, не надо было?

– Да, не надо. Я сама отлично справлялась!

Обхватываю себя руками, защищаюсь, но поздно.

– Ты чуть копыта в моем клубе не откинула. Можно и поблагодарнее быть.

Ах вот оно что! Он надеется, что я теперь ему по гроб жизни должна буду (на самом деле не знаю, что со мной, то ли гормоны в голову ударили, то ли просто я еще с Крутым никогда так близко не была, и это будоражит).