Коллекционер бабочек в животе. Том 1 - Тианна Ридак Страница 45

Спустя две недели Ренато не выдержал и сам приехал в Санкт-Петербург. Он ровным счётом так ничего конкретного и не узнал о Вите: где и с кем она живёт, есть ли у неё семья, дети. С момента их расставания на Ленинградском вокзале, когда она нашла в себе силы сказать ему: «Прощай», и уехала, между ними возникла невидимая нить. Сплетённые в единый клубок мысли и чувства держали их крепко, вили один на двоих кокон. Ренато перестал замечать время, так же как и Вита, они просто позволили себе с головой нырнуть в бушующий водопад эмоции. Погрузиться в иную стихию, где отсутствует ощущение веса, как при свободном падении или нулевой гравитации, когда всё ускоряется одинаково.

Ренато успел сфотографировать Виту передтем, как высокоскоростной электропоезд увёз её в северную столицу, и по возвращению из Москвы увлечённо стал писать по фото портрет. Он слал ей красивые сообщения с умопомрачительными комплиментами; записывал на диктофон стихи на итальянском, подбирал романтическую мелодию и отправлял, в ожидании сердечек и смайликов в ответ. Несколько раз даже снимал видеосообщения, когда гулял в осеннем парке, среди летящей с деревьев золотой листвы. Она отвечала ему, по одному из мессенджеров, иногда коротко: «Спасибо! Целую», а иногда: «Люблю, люблю, люблю! Ты самый лучший на земле мужчина!». На звонки Вита отвечала редко, и чаще всего не с первого раза, и Ренато это немного напрягало. Но когда он слышал её спокойный, чарующий голос, слегка низкий, интимный, с чётко проговариваемыми словами, — все сомнения и опасения рассеивались.

Портрет был закончен, а чувства остались, эмоции отплясывали тарантеллу, а мысли плели букеты из самых ярких цветов, главным из которых так и остался жасмин. Ренато нашёл для Виты духи, конечно же итальянские, с подходящим на его вкус ароматом. Кисло-сладкий, лёгкий, прохладный, где прекрасно сочетались жасмин с бергамотом, немного фиалки и кедра с вкрапленьем зелёного яблока. Acqua di Gioia Jasmine — шлейф изумрудного лета, полёт воздушного змея, бабочки idea leuconoe. Он так и назвал портрет Виты «Моя Левконоя», изобразив её в белоснежном лёгком платье, сидящей у пруда с книгой в руках. Из книги одна за другой вылетали страницы, и те, что отлетели уже совсем далеко превратились в бабочек. Тех самых, так на неё похожих по испытываем ощущениям, когда находишься с ней рядом. Ренато давно оставил мысль о том, чтобы запечатлеть Виту в образе Зинобии — царицы Пальмиры. Та красавица античного мира, хоть и встала в один ряд с такими легендарными женщинами-правительницами, как Клеопатра, царица Савская и Семирамида, но в конечном итоге стала пленницей римского императора Аврелиана. А Ренато не хотела брать Виту в плен и разрушать её привычный мир вокруг, сажать в золотую клетку. Она продолжала дарить ему ощущение полёта, непреодолимого влечения, чувство лёгкости. Он послал ей фотографию портрета с названием и получил интересный ответ, стихи, говорящие о глубине её суждений. Неожиданная ассоциация у Виты со словом «левконое», заставила Ренато задуматьсяи интерпретировать это по-своему. Перечитывая сообщение, он не понимал значения многих слов. Пришлось воспользоваться переводчиком, так как это был вольный перевод одного из классиков русской поэзии Афанасия Фета: