Маринка, хозяйка корчмы - Ульяна Гринь Страница 45

Она приложила ткань к Любаше, отстранилась, приглашая меня тоже восхититься простеньким серым нарядом из шерсти. Но я искала совсем другое.

— Не спорю, это весьма практичное и тёплое платье, но мне нужно что-то повеселее и понаряднее для открытия корчмы.

— А когда открываешь-то?

— Скажем, через неделю.

— Так я сошью. А? Сошью как раз ко дню. Фасончик-то пойдёт?

Фасончик был скучный. Простое платье в пол, прямого покроя, как то, которое мне дал Аллен в первый день. Для Любаши я хотела что-то более воздушное, нарядное, чтобы юбочка пышная и чтобы рукавчики позатейливее… Но как знать, сможет ли хозяйка скроить то, чего никогда не видела?

— А если я нарисую фасон, сможете сшить?

— Так это… Поглядеть бы, — осторожно ответила женщина. — Да и стоить это будет дороже, ты же понимаешь.

— Аллен заплатит, — отмахнулась я. — И ткань… Вот эта будет в самый раз.

Я указала на светло-жёлтый муслин, который был бережно сложен на полке, подальше от жадных загребущих рук покупательниц. У хозяйки округлились глаза:

— Ребёнку такое? Это же столичная ткань, она стоит так дорого, что никто у нас её не берёт!

— Вот я и возьму. А вы за это придёте на открытие корчмы, договорились?

— Как это? — отмер хозяин.

— Вам обоим бесплатныйужин с напитками в день открытия, но надо будет всем рассказать о событии заранее. Договорились?

Штанинное радио сработает бесперебойно и безошибочно. Кто молодец? Я молодец.

В лавке, которая торговала битой дичью, было людно. Торговал заросший бородой по самые брови мужчина лет сорока, хмурый и неразговорчивый.

С ним я церемониться не стала — видела, что он не пойдёт на контакт. Просто подождала, когда клиенты рассосутся, подошла к стойке, заляпанной птичьей кровью, и сказала:

— Добрый день. Корчма «Весёлая Саламандра» открывается через пять дней. Вы приглашены, напитки за счёт заведения. Мы намерены сотрудничать с вами и покупать ваше мясо. Что скажете?

— Скажу, что Аллен сошёл с ума, чтобы открывать свою проклятую корчму, — проворчал оборотень, вытирая окровавленный нож, которым только что разделал кабанячью тушу в углу прилавка. Я покосилась на инструмент, но прогнала из головы мысль о том, что сейчас меня разрежут на кусочки, и возразила:

— Во-первых, это не Аллен, а я открываю корчму. Во-вторых, она никакая не проклятая, а очень даже приличная! Ну и в-третьих, я вам предлагаю отличную сделку, которая не потребует от вас практически никаких усилий, только сделать нам немного рекламы.

Он очень странно покосился на меня, и я опомнилась, взяла Любашу на руки, улыбнулась как можно глупее:

— Расскажите всем вашим посетителям, что корчма открывается, и там можно будет снова вкусно поесть и выпить!

Он порылся где-то под стойкой и протянул девочке несколько маленьких, прекрасно отбеленных косточек, похоже, позвоночных. Я хотела было возмутиться, но Любаша взяла и принялась трясти в ладошках, слушая перестук. При этом её лицо приобрело совершенно счастливое выражение, и я решила, что отберу позвонки позже. Хозяин лавки пробурчал:

— Мне-то что с того? Что мне это даст?

— Каждый день я лично буду у вас покупать от пяти до десяти килограммов мяса. Гарантированно. Конечно, если корчма заработает в полную силу! А для этого нам нужны клиенты.

— Сходила б ты в публичный дом, девица, — посоветовал он с таким тяжким вздохом, что я чуть не рассмеялась — ах как же лавочнику не хотелось давать мне советы! Но конкуренции ему бояться нечего. Люди и оборотни всегда будут покупать дичь, чтобы жарить её дома, и всегда будут ходить в питейное заведение,чтобы оставлять там свои денежки.