Развод. Когда ты потерял меня - Лилия Лис Страница 45

Я смотрел на красные маркеры на карте, и мне казалось, что это капли моей собственной крови на снегу. Пятнадцать минут разницы. Всего пятнадцать минут, которые превращали мою «непогрешимую мужскую логику» в груду бесполезного мусора. Если она была дома… Если она в тот вечер заказывала еду для нашей дочери, пока я смотрел на её «двойника» и захлебывался от ненависти…

— Есть еще кое-что, — добавил Олег, еще сильнее понизив голос. — Маркин инициировал проверку по линии органов опеки в отношении сестры… то есть, Виктории. Из-за того инцидента в детском саду месяц назад, когда она оставила ребёнка. Он пытается официально доказать в суде, что вы, цитирую, «находитесь под деструктивным влиянием лица, склонного к патологической лжи и пренебрежению родительскими обязанностями». Он бьет по вашей репутации как отца. Он готовит почву для того, чтобы ограничить ваше общение с вашим ребенком.

Я вскочил так резко, что тяжелое кожаное кресло с грохотом отлетело к стене, ударившись о панорамное окно.

— Довольно! — рявкнул я так, что у Олега из рук выпала ручка.

Я подошел к окну и уперся лбом в холодное стекло. Снаружи валил густой снег, засыпая грязный московский асфальт белым саваном, пряча под собой мусор и нечистоты.

— Приостановите всё, — бросил я, не оборачиваясь. — Все иски по разделу имущества, все претензии по опеке. Заморозьте процесс.

— Но Димитрий Алексеевич, мы уже по горло в процессе! — подал голос опешивший Аркадий. — Если мы сейчас дадим заднюю, Маркин нас просто раздавит. В суде он выставит вас тираном и параноиком, который оклеветал верную жену ради того, чтобы привести в дом любовницу! Это будет медийный ад!

— Я сказал: пауза! — я обернулся, и, судя по тому, как побледнел Олег, вид у меня был по-настоящему бешеный. — Я хочу личную встречу с независимым экспертом-криминалистом. Не из ваших связей, не из круга Маркина — моим собственным. Найдите лучшего в стране. Я хочу знать, можно ли подделать походку так, чтобы обмануть мужа с шестилетнем стажем. Я хочу знать до последнего байта, откуда взялись эти файлы на моем облаке. И еще… — я сделал мучительную паузу, чувствуя, как внутри всё сжимается в ледяной комок. — Узнайте всё про этот черный внедорожник, о котором упоминала Лена в день нашего разрыва. Найдите его по камерам города.

Когда юристы, торопливо сгребая бумаги, покинули зал, я остался один. В висках пульсировала мысль, от которой хотелось выть в голос: «Что я наделал? Что я, черт возьми, наделал⁈» Я вспомнил Ленин взгляд в ту последнюю встречу. В нем была не вина, не страх. В нем была такая бесконечная, выжигающая, почти материнская жалость к моей непроходимой тупости, что теперь мне стало по-настоящему страшно.

Я вышел из офиса, проигнорировав дежурные вопросы ассистентки. Мне нужно было увидеть Вику. Но не в моей квартире, где она уже успела расставить свои бесчисленные флаконы с парфюмом и развесить свои яркие вещи, забивая запах Лены. Мне нужно было увидеть её на её территории. Мне нужно было посмотреть ей в глаза без этого приторного, сладкого тумана, которым она окутывала меня весь этот месяц, усыпляя мою бдительность.

Я сел в машину и рванул с парковки, выжимая педаль в пол так, что запели покрышки. Дорога до дома Вики заняла вечность, хотя навигатор упрямо твердил о двадцати минутах. В голове, как в испорченном калейдоскопе, сменялись картинки: цифры биллинга, красные точки на карте, лицо Лены, искаженное невыносимой болью, и сладкая, липкая, всегда идеальная улыбка Вики. Я чувствовал себя так, будто все это время шел по тонкому льду, любуясь его узорами, и вот теперь под моими ногами раздался первый, оглушительный треск бездны.