Любовь, Сибирцев и пельмени - Елена Архипова Страница 45

— Как я вообще могла влюбиться в то недоразумение? — прошептала себе под нос сокрушенно.

Выходит, что прав был всё-таки отец, когда говорил, что она просто боится остаться одна.

— Боялась, — призналась сама себе со вздохом. — Ещё как боялась! Не девочка ведь уже.

Да и откуда она могла знать, что её настоящая судьба где-то в Сибири обитает?

Савва тем временем подошел к Проше, присел перед ним на корточки и потрепал кабана по холке, потом, словно что-то почувствовав через стекло, поднял голову и поймал её взгляд.

Ох, как же горячо он на неё смотрел!

Любашу только от одного его взгляда бросило в жар, кровь быстрее побежала по венам, в ушах зашумело от её прилива, а внизу живота всё скрутило от сексуального желания.

“Вот как бывает, когда подолгу секса нет! — пронеслась стрелой мысль. — Что он там говорил-то? “Подойду, пропарю тебя”. А откуда он знает, что я легкий жар люблю?”

Вот уж точно, пойдут в баню, заодно и помоются…

Глава 22

Савва потрепал Прошу, отметив, что Люба дала питомцу лакомство, которое тот уже, кстати, почти всё разгрыз, улыбнулся тепло и пошел в дом. Сдаваться. А точнее, разговаривать. По душам.

Ну да, надо всё объяснить.

В конце концов, он мужик взрослый, а она хоть и правильная до мозга костей, но тоже ведь уже не девочка, а значит, должна понять.

Не поймет, ну значит…

“А что “значит”? — задал сам себе вопрос. — Отпустишь?”

И сам же понимал — нет!

Но не в заложниках же ему её удерживать, если Люба захочет уехать.

Хотел же сам всё Любаше рассказать. Но когда?

В день свадьбы, между тостом и очередным поздравлением?

В самолете, пока она спать устраивалась?

Или, может, уже здесь, пока в машине ехали, и пока она красоты их местные рассматривала да ослепительно белым снегом любовалась?

Планировал сегодня вечером поговорить, но Марина его опередила.

Да и Клава тоже молодец... Взрослая же женщина, а туда же! Новость дня, мать вашу! Уже наверняка вся деревня в курсе, что он жену привез.

Ну окей! Этой новости он, допустим, не стесняется. Но вот к появлению Марины он совсем не был готов.

Савва вошел в дом, снял куртку, нашел первую попавшуюся футболку, натянул на голый торс и пошел на кухню. Слышал, Люба там и, судя по звукам, что-то уже хозяйничает.

Вошел и застал жену, заваривающую чай.

Дождался, пока она зальет кипяток в термос и отставит в сторону чайник.

Подошел сзади, обнял, положил подбородок на её макушку, набрал побольше воздуха в легкие и проговорил тихо:

— Марина знала, что больше, чем на секс, не может претендовать. С первого дня знала, — потерся носом о её волосы, вдохнул нежный аромат духов. — Любаш, осуждаешь?

Люба вздохнула, медленно развернулась в его руках, повернувшись к нему лицом, обхватила за талию и, стоя вот так, близко, глядя глаза в глаза, произнесла:

— Нет, — ответила твердо. — Сав, мы, слава Богу, не в пуританском обществе живем. Каждый сам определяет для себя меру дозволенного. В том числе и в сексе. Ты молодой мужчина, и с физиологией у тебя всё в порядке.

Улыбнулась, стрельнув глазами ему в пах, где опять всё было в “приподнятом” настроении.

Сибирцев, поняв, что его застукали и не осуждают, прижался пахом сильнее, рассмеялся низким бархатным смехом:

— Ничего не могу с собой поделать, Любаш. Тело реагирует на тебя самым предательским образом.