На грани измены - Анастасия Ридд Страница 45

— Миша погружен в рабочий процесс, – неожиданно говорит Романова. – Если его нет на работе, то он у Захарова. Если нет у Захарова, то встречается со свидетелями.

— А как Лариса Бережная связана с этим делом? – решаю задать вертящийся на языке вопрос.

— Лариса Бережная? – задумчиво переспрашивает она. – А, наша Лариса – секретарь. Насколько мне известно, у нее есть хорошая знакомые в прокуратуре. Если я не ошибаюсь, даже сам прокурор, который ведет дело Захарова.

— Понятно, – бросаю я.

— А почему ты спрашиваешь? – задавая вопрос, Романова будто знает на него ответ.

— Она была моей лучшей подругой… – я запинаюсь. – А совсем недавно я узнала, что она встречалась с моим мужем.

— Инга, Миша женат на тебе, а не на ней. Прошлое осталось в прошлом, – она хмурится, глядя на меня.

— Надеюсь, ты права, – мрачно говорю я.

— У них ничего нет, – с уверенностью произносит Лариса. – Кроме рабочих отношений.

— Ты так уверенно говоришь об этом. Откуда знаешь? – я заканчиваю с мясной и сырной нарезкой и опускаюсь на диван рядом со своей гости.

— У нее, как мне кажется, есть свой интерес к твоему мужу. Но у него настолько голова забита делом Захарова, что ему уж точно не до бывших. Тем более, у него теперь есть новоиспеченная красавица-жена, – она озорно подмигивает мне. – Не забивай себе голову ненужной информацией. Поверь мне, как человеку, который постоянно имеет дело с правдой и ложью. Если что-то между ними есть, это обязательно вскроется. Рано или поздно.

В этот момент входная дверь открывается, и в квартиру заходят Миша с Вадимом. Наш разговор на этом прекращается. А я чувствую, что недолгая беседа с Романовой помогла свалится тому булыжнику, которые вот уже много дней лежал на моем сердце. Мне действительно стало легче.

— А квартирка у тебя, Королев, что надо, – присвистывает Романов. В отличие от его супруги слова, сказанные с улыбкой, воспринимаются иначе. Возможно, все дело во мне, конкретно в том, что я не симпатизирую Вадиму.

Миша передает мне пакеты с заказанными блюдами итальянской кухни, а сам подходит к Ларисе и начинают обсуждать какой-то рабочий вопрос. Я не вникаю, продолжаю заниматься столом, и в это время ко мне подходит Вадим.

— Как ты, Ингуль? – он делает попытку помочь мне, но я тактично пресекаю ееё.

— Вадик, я сама. Вы гости. Все в порядке, – сдержанно отвечаю.

— Я восхищаюсь тобой, – он понижает голос, как мне кажется, нарочно.

— Чем именно? – выдавливаю из себя улыбку.

— Не каждый в твоем положении сможет простить мужу легкую интрижку, – тихо говорит он. – Я искренне рад, что вы смогли это пережить и пойти дальше. Рука об руку.

После этих слов он подходит к Ларисе и Миша, а я ощущаю в груди болезненное жжение. Откуда он знает о беременности? И почему так открыто говорит об измене?

Слова Романова никак не выходят из головы, а настроение оказывается безнадежно испорченным. У меня пропадает всякое желание сидеть за общим столом с мужем и его другом, посылая улыбки гостям и делая вид, что все в порядке. Не в порядке. И уже никогда не будет.

— Прошу к столу. Я на минуту, – с трудом выдавливаю из себя улыбку.

Быстро удаляюсь в спальню и, закрыв за собой дверь, прижимаюсь к ней спиной. Я не хочу туда возвращаться.

Я еще раз убеждаюсь в своей правоте в отношении Вадима Романова. Он не тот, за кого выдает себя. Странно, что мой муж этого не замечает. И что еще более удивительно – он каким-то образом пронюхал о моей беременности, но ничего не сказал Мише. Складывается впечатление, будто Вадик ведет какую-то свою игру, правила которой известны лишь ему одному.