Переводчица. Украденная репутация - Вера Вильсорова Страница 45

Частенько про мужчину можно услышать: "у него красивые глаза, аккуратный или, наоборот, крупный нос, мужественные подбородок, точёные скулы", однако у Макса ничего выделить и описать таким образом было невозможно – все его черты в совокупности делали суровое лицо привлекательным для любой девушки или женщины. С ним всегда легко и непринуждённо. Удивительно, но первое "ты" в наших беседах слетело с моих губ – настолько Зенф расположил к себе…

Вечером, после работы, я заказала две большие мясные пиццы и планировала хотя бы так отблагодарить Зенфа за спасение перед Фогелем. Он и правда сегодня утром написал записку, с самой широкой улыбкой явился к начальнику и что-то ему наплёл. После беседы он заскочил ко мне с новостями:

— Господин Фогель передаёт тебе "свои извинения за вчерашние притязания в контексте случившегося", – сказал с кислой миной Макс и тут же рассмеялся. – В принципе, ты могла набрать то же самое в переводчике и включить озвучание роботом – не много бы потеряла…

И всё же эта история не оставила Макса равнодушным, и он обещал подробнее разобраться: кто-то пользуется его именем и нашей офисной дружбой для своих делишек.

Громкую перебранку можно было слышать из коридора, от самой лестницы. Должно быть, спор в кабинете Брандта и Зенфа шёл не на одну корову. Я стукнулась твёрдыми уголками коробок о дверь. Меня встретил Вальтер, перехватил пиццы и кивнул на спорщиков. Макс наседал на Тихонова-младшего. Тот насуплено смотрел на Зенфа, присев на подоконник.

— А ты просто всех, как баранов видишь: все одинаковые – только у кого-то шерсти больше, а у кого-то меньше! – громко выговаривал Макс. – А мне куда? В какое стадо?

Вальтер положил коробки на пустующий офисный стул, другой поставил для меня.

— Подождём буквально пять минут, – уверил меня Брандт. – Поверьте, я знаю их тайминг.

Удобно устроившись в своём кресле, и, скрестив руки на груди, он продолжил смотреть российское политическое ток-шоу в прямом эфире. Дискуссия Зенфа и Тихонова-младшего тем временем разгоралась.

— Господин Брандт, – я опасливо огляделась, – нет ли где поблизости с Максом и Андреем стаканов с водой или соком?

— Вроде бы нет, а что? – насторожился Вальтер.

— Чуть позже я расскажу вам о наших политических традициях, – улыбнулась я, а Макс снова захватил внимание:

— Нет, Тихон, я всегда говорил и говорю, я под флагами стоять не хочу, и не хочу, чтобы меня такие люди, как ваши, окружали!

— Так я тебе пытаюсь доказать в который раз… – несмело будто бы начал парировать Андрей, но Макс снова его заткнул.

— Я желаю вам попасть и на другие увлекательные дебаты, – иронизировал Брандт. – Последний раз, перед моим отъездом, они сцепились на музыке. Но политика – это, конечно, самые захватывающие диалоги.

— Разнимали их хоть раз?

— Было дело. Но этим Матиас занимается, – (снова в офисе возник этот призрачный Матиас), – он сначала их натравит друг на друга, а потом геройствует.

— Вы здесь не скучаете, господин Брандт.

— "Зенф" и "скука" – вещи несовместимые, – весело поддержал меня Вальтер.

В это счастливое для себя время я постоянно пыталась раскрыть господина Брандта для себя. Какой он, настоящий? Без этой брони дорогого костюма и работы?

— Вы обычно принимаете чью-то сторону? – серьёзно спросила я, чтобы не расплыться под взглядом господина Брандта и его близости.