Непокорная для наследного принца - Юлианна Винсент Страница 46

«Скажи ему, Тьерра, — мысленно уговаривала я саму себя. — Скажи, что все эти пятнадцать лет ты не просто скучала. Что строила воздушные замки, в которых мы были вместе. Что тот удар под дых в лесу был не только из-за обиды, но и из-за боли, потому что ты думала, что он не узнал тебя. Скажи!»

И тут же противореча самой себе:

«Он взрослый, он прошел войну, он вряд ли нуждается в признаниях глупой девчонки. Он может отшутиться. Или, что хуже, посмотреть с жалостью. Не надо. Лучше молчи!»

Но слова застряли в горле. Я могла только смотреть на него, чувствуя, как бешено бьется сердце и как дрожат колени.

Казалось, еще одно мгновение — и он… а я…

И вдруг из-за густой листвы жасмина, метрах в десяти от беседки, раздался приглушенный, хриплый шепот, явно принадлежащий существу с легкими размером с большой ведьминский котел:

— Как думаешь, они поцелуются?

И тут же, чуть тише, отозвался другой голос, женский, полный сарказма и тысячелетнего страдания:

— Если он не поцелует ее сейчас, после всего этого бархатного бреда про письма и пустоты, я сама его зажарю. Мне нужен покой, а не вечные терзания моей девочки из-за недопоцелуев!

В беседке повисла мертвая тишина. Волшебный момент развеялся, как дым. Кристиан закатил глаза, а я не смогла сдержать сдавленного смешка, в котором смешались истерика, облегчение и дикое раздражение.

Глава 22

Кристиан откашлялся, отступил на шаг и его лицо снова приняло то самое выражение — смесь иронии и легкой досады, которая, как я начинала понимать, была его стандартной защитной реакцией на все, что выходило за рамки протокола и военных уставов.

— Кажется, наш эскорт проявляет неуместный интерес к личной жизни подопечных, — сухо заметил он, взглянув в сторону кустов, откуда доносилось приглушенное хихиканье.

— Да уж, — вздохнула я, чувствуя, как жар со щек медленно отступает, сменяясь привычной досадой. — Тысяча лет в заточении, а уровень тлетворного любопытства — как у первокурсниц в общежитии. Вы хоть пегаса не съели, пока мы тут… э… беседовали?

Из-за кустов выползла морда Веридора. На его драконьей физиономии читалось самое неподдельное оскорбление.

— Мы — существа возвышенные! Мы созерцали звезды и размышляли о бренности бытия! — провозгласил он, но один его глаз нервно дернулся в сторону фонтана, где и располагались те самые декоративные пегасы преткновения.

— А пегас, — добавила Эория, появляясь рядом и брезгливо стряхивая с крыла лепестки жасмина, — цел, невредим и, кажется, теперь молится всем известным ему божествам. Довольна? Можем вернуться к вашим душевным терзаниям. Только, ради Сенсеи, либо целуйтесь уже, либо расходитесь. У меня от этой томной неопределенности чешуя шелушиться начинает.

Я закатила глаза. Психотерапия от драконов — вот чего мне не хватало в жизни. Кристиан, однако, казался скорее веселым, чем раздраженным.

— Ваши советы будут учтены, о мудрые, — сказал он, слегка склонив голову в пародийном поклоне. — Но, к сожалению, график поджимает. Мне пора. Оставаться тут до утра — верный способ получить утреннюю порцию гнева от твоего отца, Тьерра, но уже с утренней свежестью и заряженной энергией.

Он был прав. Мысль о том, что папа застанет его здесь на рассвете, не сулила ничего хорошего.

Да и этот почти-поцелуй, прерванный драконьим хором, повис между нами неловким, но обжигающе реальным воспоминанием.