Наследство испанской бабушки - Екатерина Серебрякова Страница 46

— Богатые люди не слишком любят ходить пешком? Или все эти машинки – Аришкины подарки.

— Нет, тут не принято появляться на своих двоих. Даже если ты из соседнего дома, обязан показать свою статусность. Приехать на самой дорогой машине с личным водителем, с самой красивой девушкой в бриллиантах, надеть свои лучшие вещи. Знаешь, я даже несколько удивлен, что день рождения проходит дома, а не где-нибудь в Альпах или на острове Корфу.

— Понятно. Если захочу показать всем уровень своего состояния, закачу вечеринку на Багамах. Или сейчас в моде какие-нибудь необычные места? Марианская впадина? Луна?

Свои колкие комментарии я оставляю на потом, потому как мы оказываемся в саду, где будет проходить празднование именин.

На поляне уже играют дети, в том числе нарядная Аришка, за столом сидят гости, разодетые как звезды на Канском фестивале, а угощения буквально льются рекой из рук десятков официантов.

— Еще раз здравствуйте! – приветствует нас Настя и проводит за стол. – Не подумайте, что у нас постоянно так праздники проходят. Это, если честно, впервые. Я уже сама не рада, что собрала всю эту светскую тусовку.

Настя все-таки обычная девушка, хоть уже несколько лет является женой очень богатого человека. Нет-нет, но я вижу, что у нее сохраняются замашки среднестатистической провинциалки.

Она не терпит светских разговоров, не любит сидеть с ровной спиной, натянуто улыбаясь. На ней не увидишь дорогущего неудобного платья или полкилограмма золота. Даже сейчас она одета очень просто, но со вкусом.

Артем же держит лицо, как и полагается настоящему богачу, наверное. Он как всегда строг, сосредоточен и сдержан.

— Беру свои слова назад, – вдруг на ухо говорит мне Бернард.

— Ты о чем?

— О проститутках. Видишь вон ту мадам в красном платье с брошкой в виде стрекозы, – я киваю, как бы невзначай поглядывая за противоположный край стола, – буквально полтора года назад она была ночной бабочкой нашего поселка. А теперь вон сидит вся такая примерная жена.

— Не хочу знать, откуда тебе известно о роде ее деятельности.

— Не, не думай. Я проститутками брезгую.

— Так это у тебя когда в последний раз было? Еще в прошлом веке, да?

— В прошлом тысячелетии, – сурово сообщает мне Бернард, берясь за стакан с соком.

За столом все слишком пафосно и показушно. Гости один за другим говорят поздравления, но не Арине, а скорее всем присутствующим. Дарят подарки, но опять же не Арине. Девочка играет на поляне со сверстниками и аниматорами.

У меня складывается ощущение, что все эти люди пришли сюда действительно меряться кошельками, а не поздравлять маленькую принцессу.

— Утка вкусная, – констатирует Бернард.

— Да, утка хороша. Даже лучше, чем гости за столом.

Мы с ним тут как будто лишние. У нас нет желания тягаться со всеми, меряться силами или обсуждать дележку наследства какой-то богатой испанской вдовы. Ну что за разговоры, а?

Видимо, наслушавшись вдоволь светских бесед, Бернард встает из-за стола и идет на поляну к детям, которые к тому времени уже остались без аниматора.

Наблюдая за умилительной картиной, как взрослый и брутальный мужчина вместе с этим детским садом строит башни из кубиков, я не могу отказать себе в удовольствии подключиться к ним. Тем более, что нашего отсутствия за столом никто не заметит. Ну, разве что Настя.