Любовь на кафедре - Дженнифер Смит Страница 46

Рис раздумывал, как объяснить Лиле свою семейную историю. Логически понять ее было легко. Он только что ушел из семейного бизнеса. Он с этим покончил. Но стоило подумать, насколько сильно он всех разочаровал, как грудь сковывал железный обруч. Он представил уничижительную усмешку отца, когда кто-то спросит Риса о работе. Злорадный блеск в его глазах, когда речь зайдет о пяти годах, которые дали Рису, чтобы тот чего-то добился. Эти пять лет почти закончились. Потом его снова поглотит семейная машина, безжалостная корпоративная рутина. Он будет вынужден опять встать в строй, работать с утра до ночи, участвовать в жутких склоках ненавидящих друг друга родственников.

Все это очень напоминало тему сегодняшнего семинара: отношения Генриха II с сыновьями, начиная с Генриха Молодого Короля. Ричарда, Иоанна и прочих детей они пока не проходили.

Рис собрал материалы к занятию — он всегда раздавал источники, поощряя студентов читать оригинальные тексты или их ближайшие переводы и составлять собственное мнение, а не выплевывать наспех проглоченное и переваренное чужое мнение из учебников.

Смысл преподавания виделся ему именно в этом — заставить студентов думать. Его ужасно раздражало, что они не хотели даже думать самостоятельно. Но для него преподавание было средством достижения цели: работая в университете, он мог заниматься исследованиями и делать то, что ему нравилось.

Он не знал, почему засосало под ложечкой, когда он вошел в кабинет Лилы. Ему будто предстояло выступать перед ней, доказывать, что он достаточно хорош. Он не нуждался в ее академической оценке. Она даже не принадлежала к научной среде.

Рис не то чтобы избегал Лилу — нет, скорее он просто не искал с ней встречи специально. Большинство вопросов решалось по электронной почте. К тому же он чувствовал себя неловко, и эта неловкость лишь усиливалась с каждым днем. Как вести себя с женщиной, с которой провел ночь? А потом ненароком ее обидел и унизил. Как Джейсон.

Чтобы никто не подумал, что мы провели ночь вместе.

Он же совсем не то имел в виду. Просто не хотел, чтобы ей было не по себе, а люди подумали, будто она спала с преподавателем кафедры (а она спала — чисто технически). Но прозвучало это совсем иначе. Точнее, она иначе это восприняла. Надо было проявить чуть больше такта, но ему порой было сложно угадать, что у людей на уме.

Он заметил, что она ходит уже без костылей, но Петуния на парковке не появлялась.

Петуния. Ну кто так называет машину?

— Привет, Лила, — поздоровался Рис и решил дождаться приглашения, не осмелившись хозяйничать в ее кабинете.

— Рис, привет! Как я рада тебя видеть, — ответила она, и легкая улыбка тронула ее губы. Белокурые волосы пытались выбиться из прически — она, как всегда, заткнула за ухо прядь.

— И я рад, — немного растерянно произнес он.

Она что, не внесла семинар в календарь? Разве ей не приходят напоминания за час?

Лила просияла. Она его дразнила. Опять.

— Заходи, располагайся, — сказала она. — Там печенье на столе.

Он нахмурился. Он пришел не с визитом вежливости; это не сборище старых тетушек, которые явились посплетничать, так зачем печенье? Но от сладкого ванильного аромата у него потекли слюнки.

— Спасибо. — Рис поставил на стол стаканчик с кофе и положил папки с бумагами, удостоверившись, что те лежат ровно. — Как дела?