Принцип неизбежности - Алина Аркади Страница 46

— Мы давно не общаемся.

— По его инициативе? – Сухой кивок. – Тогда почему вдруг решили наладить контакт? И зачем вам я?

— Чтобы он за тобой пришёл. Разговаривать он со мной не будет, моим парням даст отпор. Его, в отличие от тебя, силой не притащишь.

А вот теперь моя очередь хохотать. Недоумение на лице мужчины увеличивает градус веселья.

— Если подобным способом вы решили выйти на контакт с сыном, то просчитались. Он не придёт за мной по одной простой причине – я ему никто. Случайный эпизод в жизни отдельно взятого мужчины.

— А то, что ты не бросила его подыхать, отвезла к Доктору, а затем осталась присматривать, тоже случайность? Герман позвонил, – продолжает, отвечая на вопрос, застывший в моих глазах. – Сказал, что Лев попал к нему. Снова.

— Снова?

— Шрам на лице – последствие ранений пятилетней давности. Тогда Доктор сделал свою работу на отлично. Советовал обратиться к пластическому хирургу, чтобы избавиться от неровностей, но, вероятно, сын сделать этого не пожелал. Я вообще думал, что Лев заодно и лицо отрихтует, чтобы избавиться от нашего с ним сходства… – смотрит сквозь меня, вспомнив нечто личное. – Но нет. Верен себе.

— Вы могли ему позвонить.

— А ты можешь? – Открываю рот, чтобы ответить, но понимаю, что пять минут назад даже имени не знала, не говоря уже о каких-либо иных данных. – Левые номера, карты, документы, квартиры… Если он захочет исчезнуть, поверь, у него получится. Он тот, кто всегда остаётся в тени. Сегодня здесь, завтра там, послезавтра за границей. Ни к чему и ни к кому не привязан. Но что-то изменилось, – приближается, наклонившись и заглядывая в моё лицо, – потому что впервые на моей памяти он притащил за собой женщину. И, судя по записи, небезразличную ему.

Если он намекает на хорька, бросившего в мою сторону случайный вопрос, то не факт, что Лев разозлился по этой причине. Возможно, они знакомы, а Глок просто отдавал долги.

— Всё просто: я его спасла, когда привезла к Герману. К тому же Лев в курсе, что я Островская, и знаком с отцом.

— Знаком с Костей…

И то, с каким спокойствием и толикой благодарности Игнатов это произносит, даёт понять, что негатива в отношении отца он не испытывает. Так кто он – друг или враг? Судя по тому, что сын на контакт идти не желает, скорее, враг. Но не мне.

— Вы меня отпустите? – спрашиваю осторожно, не желая разгневать хозяина дома. – Лев не придёт. Только не из-за меня. К тому же у нас с ним был договор: я сопровождаю его в клуб, а далее мы разбегаемся. Думаю, он уже далеко отсюда.

Где-то глубоко внутри мне бы хотелось, чтобы Глок пришёл за мной. Именно за мной. Но всё осложняется тем, что Лев привык шагать по дороге жизни в одиночку. Он ведь уверял, что родных не имеется, значит, вычеркнул отца из жизни, а я не причина, чтобы идти на сближение.

— Я прошу тебя остаться моей гостьей на сутки, – и он действительно просит, без нажима. – Завтра тебя отвезут куда пожелаешь. Даю слово.

Несмотря на мои слова и понимание, что Лев не переступит порог этого дома, Павел Валерьянович надежды на встречу с сыном не теряет.

— Для чего вы хотите встретиться со Львом?

— Увидеть лично. Убедиться, что он жив, здоров, не испытывает нужды. По возможности оказать помощь. Если он её примет. – Голос мужчины с каждым словом становится всё тише, и я понимаю, что у них сложные отношения, приправленные ошибками прошлого. – Последний заказ принёс ему массу проблем, весть о которых докатилась даже до меня. Ты что-нибудь знаешь об этом?