Тайная страсть генерального - Евгения Чащина Страница 47

Внезапно кто-то подошёл ко мне, его шаги были тихими, но решительными. Я икнула от страха и понимания, что совсем одна и беззащитна. Поднимаю голову вверх и храбро принимаю очередной удар судьбы:

— Поехали. Ты в очень плохом состоянии.

Это его голос.Низкий, властный, но сейчас в нём звучала нотка, похожая на заботу. Это он? Как нашёл? Следил? Я резко хмыкнула, а мои глаза, красные от слёз, встретились с его взглядом. В них горела такая ярость, такое отчаяние, что любого испугает. Я увидела в нем не спасителя, а представителя того мира, который меня только что растоптал. Все мои скрытые страхи, разочарование и гнев взорвались одним неудержимым толчком.

— Да пошли вы все! — крикнула я, мой голос сорвался на хрип. — Вы все одинаковые! Лжецы! Манипуляторы! Я вас... я вас всех ненавижу!

Владимир смотрел на меня, его лицо было спокойным, но в глазах читалась странная смесь боли и понимания. Он не стал спорить, не стал оправдываться. Он просто кивнул, словно соглашаясь с моими словами, и это ещё больше разозлило меня.

— Правильно — ненавидь, а лучше — поплачь. Полегчает.

Он подхватил меня на руки и понёс куда-то в ещё большую тень, где, как оказалось, стоял неприметный автомобиль.

— Отпусти! — пытаюсь извиваться, как кошка, но эта груда мышц только безмолвно шагает вперёд.

27 глава

Владимир

Я не успел ничего сказать, когда она сорвалась.

— Да пошли вы все! — крикнула Инга, её голос сорвался на хрип. — Вы все одинаковые! Лжецы! Манипуляторы! Я вас... я вас всех ненавижу!

Её крик разрезал воздух, как удар плетью. Я просто стоял и смотрел на неё. Снаружи — спокойствие, но внутри всё сжималось. Её слова били больнее любого удара, но спорить я не собирался. Не имел права.

Я лишь кивнул. И, кажется, это разозлило её ещё сильнее.

— Правильно — ненавидь, — тихо сказал я. — А лучше — поплачь. Легче станет.

Она уже раскрыла рот, чтобы что-то бросить в ответ, но я не дал ей этого сделать. Просто подхватил её на руки.

Её тело было лёгким, хрупким — и в то же время, как натянутая струна. Она била меня кулаками, отчаянно вырывалась, впивалась ногтями в плечи. Я едва удерживал её, но не отпускал. Её крики рвали тишину ночи, а я шёл вперёд, не останавливаясь, к машине.

Я чувствовал, как её волосы касаются моего лица, пахнут горечью слёз и женских духов. Этот запах теперь навсегда будет ассоциироваться у меня не с нежностью, а с болью. С яростью. С тем моментом, когда между нами окончательно рухнуло всё, что хоть как-то напоминало доверие.

У выхода уже ждал мой автомобиль. Водитель молчал, лишь наблюдал в зеркало — для него это было не в новинку. Я открыл дверь и почти положил Ингу на сиденье. Она вся дрожала, напряжённая, и я сел рядом. Когда дверь захлопнулась, воздух в салоне стал густым и душным, он вибрировал от её злости, от её дыхания, от моего собственного стука сердца.

Я слышал, как она тяжело дышит, как будто задыхается от обиды. И мне хотелось обнять её, просто обнять, но я понимал, что любое прикосновение сейчас вызовет только новую вспышку ярости.

— Открой! — закричала она, дёргая ручку двери. — Открой, мне нужно выйти! Я не поеду с тобой!

Я молча смотрел на неё. Потом спокойно сказал водителю:

— Поехали.

Мой голос прозвучал ровно, но внутри всё дрожало. Каждый её вздох был мне ножом под рёбра. Я не знал, зачем я вообще это делаю — защищаю ли я её, или просто пытаюсь защитить то, что уже невозможно спасти.