Бесишь меня, Ройс Таслим - Лорен Хо Страница 47

— Ого, ребятки, – говорит она приглушенным голосом, – здесь куча денег. Крипта определенно балует нашего именинника.

Джина открывает коробку с чаевыми и задумчиво перебирает ее содержимое.

— И тут у нас целый ворох.

Вокруг Джины с благоговейными лицами собираются комики. Культура чаевых в Малайзии не особо развита, так что это очень приятный сюрприз. Она достает деньги из конверта – пачка банкнот достоинством пять и десять ринггитов непристойна по толщине. Джина медленно пересчитывает, будто смакует происходящее.

— Триста… четыреста… пятьсот… шестьсот, – она облизывает губы и тихо присвистывает. – Черт возьми! В смысле, я давно выступаю и точно вам говорю – это просто огромные чаевые. Здесь примерно шестьсот двадцать ринггитов, не считая чаевых, которые мы получили с других столиков. – Джина качает головой, широко распахнув глаза. – Обычно считается, что нам повезло, если мы после такого концерта возвращаемся домой с пятью ринггитами чаевых в кармане.

— Это все ты, – говорит Кумар. – Ты сегодня нами руководила, можно сказать, была генеральным директором комедии.

— Я не смотрю стендап-шоу, но даже я могу сказать, что ты была великолепна. Респект! – кивает Зи.

Джина светится от похвалы.

— Спасибо. Вы все тоже хорошо поработали, особенно эта мини-миссис Мейзел[25]! – Она шутливо толкает меня локтем, и я краснею.

— Вы все были великолепны. Как бы то ни было, обычно, по крайней мере на моих шоу, хедлайнер получает двадцать пять процентов от общей выручки, так что поздравляю, Джина! – говорит Брайан, самый опытный исполнитель и шоураннер сегодняшнего мероприятия.

Остальные что-то бормочут в знак согласия. Сай и Милли просят передать им их долю, а Конг до сих пор не вернулся, что, конечно, плохо.

— Не буду спорить, – отвечает Джина, ухмыляясь.

Она отсчитывает свою долю, а остальное распределяет между исполнителями. Я просто в восторге, что этот вечер принес мне реальные деньги, поскольку в «Сеул Хот» я пока не могу работать. Расправляю банкноты и кладу их в бумажник, чтобы случайно, ну, не знаю, не выбросить что ли, хотя шансы на это равны нулю.

— А это тебе, – говорит Джина, передавая Ройсу последние шестьдесят ринггитов.

— Да ладно, не надо, – быстро отмахивается он, не желая брать деньги.

— Это – тебе, – начинает Джина. – Ты чего?

Мы все наблюдаем за Ройсом. Я, конечно, понимаю, что он имел в виду, но остальные не уверены. Шестьдесят ринггитов – мелочь для Ройса, вот только здесь он в роли Рэя, голодающего артиста. Голодающего студента-артиста.

— Я хотел сказать, – моргает Ройс, – что сегодня, после такого выступления, никаких денег я не заслужил.

— Чувак, просто возьми их. Даже Кумар взял, а он был просто отстой, – настаивает Джина и поворачивается к Кумару: – Прости, детка. Ты же знаешь, что я тебя люблю.

— Это правда. Я свои пять минут потратил впустую, – кивает Кумар.

— Народ был просто в шоке, – подначивает его Хамид. – Они небось пожалели, что родились на свет.

— Да ладно, не свисти уж, – добродушно говорит Кумар.

— Я не… – шея Ройса заливается краской.

Он понимает, что допустил оплошность, и теперь думает, как выпутаться. А я впала в ступор. Получается, что шестьдесят ринггитов, шестьдесят малазийских ринггитов, не такая уж большая сумма для такого подростка, как Таслим.