По ту сторону экрана - Мафэй Цзян Страница 47

«Четыре».

— Дорогая, ты преувеличиваешь, – отец Цзян Хао, Цзян Ан, мягко напомнил супруге, что они вообще-то не одни за столом – семья Ян наблюдала в четыре пары глаз за публичной поркой, – и призывал ее успокоиться, но Цзян Бинсинь была непреклонна.

— Тебе ли это говорить! Ты сам носишься со своей компанией, как курица-наседка с яйцом, так дорожишь ей! Ты хочешь, чтобы твой бизнес процветал и дальше, но неужели ты думаешь, что с таким наследником будет хорошая прибыль?! Да компания твоя обанкротится через пару месяцев, и все, лавочка прикрылась! Все, что ты столько лет строил кирпич за кирпичом, уйдет, как песок сквозь пальцы.

Цзян Ан на это ничего не ответил. Шесть от матери и один от отца.

Цзян Хао поначалу даже был приятно удивлен, что отец вступился за него, но строить больших надежд, кажется, не стоило вовсе. Цзян Хао наступает на одни и те же грабли.

— Матушка, А-Хао будет прекрасным наследником компании, будь уверена, – произнес Цзян Синфу. Он вел бессмысленную борьбу с упреками матери, и Цзян Хао безмолвно призывал его к тому, чтобы он перестал тратить силы попусту. – Он прикладывает очень много усилий, усердно учится, он большой молодец.

— Давайте лучше поговорим об успешной сделке, которую господин Цзян заключил на этой неделе, – сменила тему мадам Ян с улыбкой на лице, которая была предназначена будто бы всем, но Цзян Хао знал, что она улыбается именно ему в качестве поддержки. Мысленно он благодарил ее, кланяясь в ноги.

Цзян Ан тут же оживился.

— Да, это была очень хорошая сделка. Партнерство очень удачное…

Цзян Хао пытался абстрагироваться от пустых разговор, которые никак не трогали его, не вызывали никаких чувств. Компания, бизнес, наследник – Цзян Хао так устал от этих слов, что занес бы их в черный список с большим удовольствием – жаль только, что таких списков в реальной жизни, в отличие от Интернета, не существует.

— Я наелся. Большое спасибо за ужин, было очень вкусно, – сказал он, больше не в силах находиться с этими людьми.

— Ты не останешься с нами еще ненадолго? – спросила Цзян Бинсинь, будто несколькими минутами ранее ничего не произошло. Будто она не равняла одного из сыновей с землей перед посторонними людьми.

— Останусь, я просто отойду на несколько минут.

— Ну хорошо, – тон Цзян Бинсинь был требовательным, и она словно делала одолжение сыну, разрешая покинуть их.

Цзян Хао ушел в комнату, где жил до поступления в университет, сел на кровать и с силой выдохнул сквозь зубы.

«Ты должен, обязан, так надо, так нужно.

Ты молод и глуп, ты плохо влияешь».[20]

Никогда не получалось по-другому. Всегда разговоры с семьей заканчивались на такой ноте. Цзян Хао прислонился к стене. Он чувствовал себя грязным, оскверненным, будто бы его окунули в помойное ведро с головой, но отмыться снаружи недостаточно – нужно отдраить все с мылом изнутри или залить антисептиком. Хотя последнее было плохим решением: Цзян Хао уже заливал себя спиртосодержащим, но потом блевал полночи, обнимая унитаз, и чувствовал себя еще более нечистым, кривясь от ужасного привкуса на языке.

«Но я не чувствую дома, я не чувствую почвы,

Я лишь слышу советы и как надо лечить»[21]

В дверь постучали. Цзян Хао тут же разрешил войти, потому что знал: в его семье только один человек еще соблюдает его границы. Цзян Хао сидел с закрытыми глазами и не открыл их, даже когда дверь отворилась. Со старшим братом Цзян Хао мог быть уязвимым и беззащитным, так как обороняться от него не было нужно.