Нино и ее реальность - Анна Теплицкая Страница 47

— Ты подонок.

Он оцепенел, всего на миг, –  а потом вдруг рассмеялся. Но это был смех не удивления, а признания: ты все-таки безумная. Он подхватил меня на руки, а я стала кричать и отбиваться. Мы сцепились в беззвучную хрипящую схватку. Я перекатилась через него, но он схватил меня за лодыжку. Знакомое. Сандро поставил меня на колени и сказал: «Открой рот».

Мы смотрели друг на друга со злобой, будто я все еще принадлежала ему. Я поднялась на ноги, швырнула ему в руки рубашку:

— Одевайся. Тебе пора на балет.

Глава 22

Эрти севда гаидзулебс даивицкхо меоре / Одна печаль заставляет забыть другую

Я неслась к штабу с той отчаянной скоростью, с какой мы с Ираклием уходили от полицейских после первой акции. Как будто прошла вечность. Я вспоминала момент нашего знакомства, когда он еще был для меня никем, но уже называл сестрой, как он вытащил меня из толпы, как сказал: «Давай, девочка, иди». От этого защемило в сердце, и я побежала еще быстрее. Дорога складывалась сама: повороты, дворы, крутые ступени.

Дверь в опустевший штаб поддалась сразу, и я увидела его, сидящего в моем кресле у окна.

— Так, идем отсюда! –  пытаясь дышать ровно, хотя руки тряслись, говорю я ему. –  Быстрее! Ровно в двенадцать сюда нагрянет полиция. Сандро все повесил на тебя! Он и Мариам.

Его красивое лицо исказилось, как от невыносимой боли. Он провел рукой по волосам, будто пытался нащупать в голове правильную мысль.

— Нет времени! –  кричу я ему в ухо и тащу за рукав, но он не двигается.

— Не дергайся, –  сказал он. –  Я понял.

— Раз понял –  бежим.

— Ничего, Нино, пусть.

— Как пусть! Тебя посадят, понимаешь?

— Бывает, –  устало улыбается он. –  Надолго не посадят.

Он помолчал и добавил, будто все еще надеялся ошибиться:

— Так все же Сандро с Мариам… ты уверена?

— Уверена. Пожалуйста, идем.

Я замечаю, что он плачет. Стоит, ерошит себе волосы, не слишком понимая, что с ним творится. Я подхожу и закидываю руки на шею, обнимаю, касаюсь грудью его тела, проверяя, жив ли он. Обхватываю губами его рот и целую. Он отвечает сразу, без колебаний. Мои руки скользят к нему под футболку, пальцы трогают его иссушенное травой тело, чувствуют пот в складках живота. Он тянется ко мне, и на секунду мне кажется, что мы можем спрятаться друг в друге и исчез-нуть.

Мы стоим так целую вечность. Я баюкаю и глажу его по голове, когда в штаб приходят полицейские. Когда они проводят обыск, вытаскивают куртку Ираклия Габунии из шкафа в спальне и надевают на него наручники. Сандро не соврал –  на меня никто не обращает внимания, хотя я зыркаю на них бешеным взглядом.

Его увели, а я осталась в штабе и долго смотрела в одну точку. На меня накатила ярость. Как долго мы будем прощать людям то, как они поступают с нами? Втаптывают нас в грязь, высасывают все живое и оставляют раз за разом более опустошенными. Неужели все предают? Я этого так не оставлю. Я пощадила Алексея Александровича, не от доброты, а от шока, но Сандро получит все сполна. Измена Сандро еще хуже измены моего мужа. Ведь она внутреннее отражение того же насилия, против которого мы боролись.

Я включила телефон и вышла в прямой эфир от имени администратора канала, заговорила на грузинском ровно, не пытаясь спрятать или усилить свой акцент:

— Грузия, слушай! Меня зовут Нинелла. Ты слышала мой голос, ты видела мое лицо. Я была подружкой Сандро, точнее, спала с ним все это время. Мы говорили о честности и братстве. О правильных словах и правильных жестах. Сегодня я скажу проще.