Любовь цвета клубники - Лия Джей Страница 47

— Верни этот позор кулинарии на место, – смеется он, забирая у меня пластиковую упаковку.

Он кладет ее обратно на полку, но я опять пытаюсь ее достать. Для этого мне приходится встать на носочки.

— Нормальные корзиночки! Меня устраивают!

— Мы с тобой приготовим лучше. – Луи преграждает мне путь.

Мы с тобой…

Он вытягивает руку, и мои пальцы вместо того, чтобы схватить коробку, смыкаются на его запястье. Луи бросает на меня насмешливый взгляд. Его глаза цвета оливковой рощи заставляют меня замереть, а затем покорно опустить руку.

Я только что поддалась его чарам и проиграла. Осознав это, я фыркаю.

— Так уверен в этом?

— Хочешь поспорить?

— Почему бы и нет?

Я вздергиваю нос. Луи все равно смотрит на меня сверху вниз, но без издевки. С интересом и… азартом?

— На что спорим? – спрашиваю я.

— На желание.

По телу пробегает холодок предвкушения. Не дай бог он попросит его поцеловать!

Я не смогу остановиться.

— Certo[34].

Услышав от меня родную речь, Луи широко улыбается. На кассе он, несмотря на мои бурные протесты, оплачивает все продукты, включая Аленкин батончик для диабетиков, а затем забирает пакет.

— Мы и так уже пятый день за счет Фроловых питаемся, – находит он оправдание своему галантному, но абсолютно неуместному поступку.

— Ну, я же это для себя брала, для видео.

— Ага! С нами решила не делиться, да? Так я и понял, Fragoletta!

Свободной от пакета рукой он трепет меня по волосам, сдвигая заколку-клубничку. Я пытаюсь в шутку ударить его по руке, но промахиваюсь. Луи смеется, звонко, заразительно.

— Можешь платить за наше гостеприимство приготовлением завтраков и концертами на фортепиано. Мне понравилось, как ты вчера играл! – Аленка протискивается между нами и берет за руку сначала меня, потом Луи. – Научишь?

— Попробую, – неопределенно кивает Луи.

— Круто! – подскакивает она от восторга. – А сможем сделать аранжировку на…

Аленка называет одну из своих любимых k-pop-групп и начинает напевать их последний хит. Я молча слушаю ее, пытаясь понять, что меня больше удивляет: Аленкино предложение или то, что она знает слово «аранжировка», еще и по-английски.

— Блин, телефон разрядился! – печально вздыхает она на эскалаторе в метро. – Хотела включить тебе эту песню, ну, видимо, не судьба.

— Веришь в судьбу? – Луи разворачивается к ней лицом.

Он стоит на пару ступенек ниже, и мне в кои-то веки удобно смотреть ему в глаза.

Плохо. Очень плохо. В них ведь и утонуть можно.

— Верю. – Аленка деловито поправляет очки. – Хотя порой и сильно на нее злюсь.

Она проводит рукой по рукаву платья, под которым прячется помпа.

— А ты, Луи? – Я вздергиваю бровь.

— Как тут не верить?

Уголок его губ скользит вверх, и гул голосов, заполняющий метро, на секунду становится тише. Мое сознание затапливает клубничное варенье, сладкое, вязкое, соблазнительно вкусное.

Мы сходим с эскалатора, и нас сносит толпа. Поток неумолимо движется вперед, и даже я, москвичка, поддаюсь панике.

— Алена! – зову я, когда понимаю, что девочки нет в моем поле зрения.

— Тут я, тут! – ворчит она, догоняя нас. – Шнурки остановилась завязать.

Под платье она надела массивные кроссовки, которые смотрятся как тракторные гусеницы на ее маленьких ножках, но Аленке безумно нравятся. На голове – ободок с кошачьими ушками. Попади она в Японию, слилась бы с местными поклонницами айдолов.