Бывшие. Врачебная Тайна - Маргарита Дюжева Страница 48

У меня немеют ноги и руки. Я ставлю Киру, чтобы не уронить, и она тут же мчит к одуванчикам, гордо топорщащимся на газоне. Я смотрю на нее, едва справляясь с горечью, затапливающей сердце, а Арсений продолжает говорить и каждое его слово — как острый шип, впивающийся в кровоточащее сердце.

— У нее связей полно. С одним поговорила, со вторым, с третьим. В итоге ты пролетела с сессией и с пересдачей. Она все устроила так, чтобы ВУЗ был не заинтересован в твоем возвращении…потому что репутация плохая…

— Плохая репутация? — переспрашиваю я, силясь понять, о чем вообще речь. У меня обычная репутация, ничем не выделяющаяся из всех остальных. Просто девочка из провинции, которая приехала поступать в большой город. Училась, как могла, работала.

Тим становится мрачнее тучи и отводит взгляд:

— Тебя считали девицей, неразборчивой в связях.

— Кем? — я отказываюсь понимать. Мозг скрипит и сопротивляется, выдавая только одно определение для «девицы, неразборчивой в связях», — проституткой что ли?

Кивает.

— Она заплатила, чтобы распустили слухи с сделали «доказательства». Отправила их в универ, на твою работу. Везде, где только было можно, — смотрит, не отрываясь на Кирюху, — даже мне…

Что-то щелкает в голове, отдаваясь эхом во всем теле:

— Ты поэтому от меня отвернулся? Поверил?

Снова кивок.

— Прости.

Я сейчас точно завизжу на всю округу.

— Кирюш, иди ко мне, — подзываю дочь, и она бежит, протягивая мне солнечный цветок, — идем домой.

— Алин, погоди…

— А ты жди тут, — отворачиваюсь, не в силах на него смотреть, — я сейчас выйду.

— Алина.

— Три минуты! — рявкаю так, что ребенок на моих руках вздрагивает, — жди!

Бегу мимо Вольтова в подъезд, залетаю на наш этаж и звоню соседке Катерине. Хорошая женщина, спокойная, иногда соглашалась посидеть с Кирой, когда мне срочно куда-то было надо, а мать отказывалась возиться с внучкой.

— Алинка, ты чего? — она открывает дверь, вытирая руки о передник, — случилось что-то?

— Тетя Катя, — молюсь, сложив ладони домиком, — десять минут с Кирюшей можете посидеть. Я сейчас вернусь.

Она удивляется, но не отказывается:

— Хорошо. Идем, кроха, я ватрушек напекла.

У нее из квартиры так вкусно пахнет, что дочка облизывается и без лишних колебаний идет в гости.

А я бегу домой, в нашу комнату, дергаю верхний ящик у письменного стола и вытаскиваю тот самый конверт с деньгами. На днях забрала его из банковской ячейки — как чувствовала, что время пришло.

Когда я выскакиваю из подъезда, Вольтов стоит там же, где мы его оставили. Кажется, за все это время он даже ни разу не пошевелился.

Я подлетаю к нему и со всей дури впечатываю в грудину конверт.

— Держи.

Конверт с глухим шлепком падает на асфальт к нашим ногам.

— И что в нем?

— А ты не помнишь? — он так сильно бесит меня в этот момент, что хочется визжать и топать ногами.

— Нет. Потому что не имею к нему никакого отношения.

— Ммм, надо же как интересно.

— Его отдала моя мать твоей. Чтобы та увезла тебя из города и решила ненужную проблему.

— Замолчи, Арс, — цежу сквозь зубы, — просто замолчи и все. Иначе я за себя не ручаюсь.

— Нет.

Он поднимает конверт с земли и с усталой усмешкой заглядывает внутрь. Пальцем проходится по корешкам красных купюр:

— Надо же…как расщедрилась.

Меня пугает выражение его глаз. В них полощется ярость.