Запретная цель - Лана Гриц Страница 48

Он тыкает пальцем в строку.

— Вот конечный узел. И самое интересное, что соединение было живым совсем недавно. Скорее всего, он даже не просек, что Маша его спалила.

Я чувствую, как внутри поднимается знакомое ощущение.

Вот теперь начинает настоящая и взрослая охота.

— Можем его взять? — спрашиваю я.

Зевс качает головой.

— Пока рано. Это может быть просто ретранслятор. Но…, — он снова быстро печатает. — Но если повезет, мы сможем посмотреть, куда он ходит дальше.

Я медленно выдыхаю.

Это же капец как хорошо. Кардинал впервые оставил след.

Я смотрю на монитор и думаю о двух вещах одновременно. О мужчине, который решил, что может шантажировать девушку через больного ребенка. И о самой девушке, которая, несмотря на страх, все равно ударила в ответ.

— Спасибо, Маша, — бормочу себе под нос, а потом смотрю на Зевса. — Копай глубже.

Зевс остервенело печатает. Он явно любит свою работу, тут даже к бабке не ходи.

Щелк. Щелк. Щелк.

— Зевс, ты теперь головой отвечаешь за это дело, — кладу ладонь ему на плечо, немного сдавливаю его.

— Понял.

— Любой сигнал и сразу мне докладываешь. В любое время дня и ночи.

— Хорошо.

Я чуть наклоняюсь вперед и строго цежу над его ухом:

— И если ты его профукаешь, я лично тебе шею сверну. Веришь?

Зевс косится на мою руку, сжимающую его плечо.

— Верю. Очень даже верю.

— Ладно, работай.

Он снова утыкается в монитор, а я выхожу из кабинета.

Достаю телефон, смотрю на часы. Половина четвертого утра, но ждать нельзя.

Я нажимаю вызов, слушаю длинные гудки и потираю переносицу. На четвертом трубку поднимают.

— Маслов, — сонно произносит полковник.

— Это Юшков.

Я слышу, как он тяжело выдыхает.

— Если ты звонишь в такое время, значит, что-то серьезное.

— Есть зацепка по нашему делу.

— Где ты?

— На работе.

— Приезжай ко мне сейчас же.

Он отключается, а я уже иду к выходу.

Через сорок минут я стою у двери его квартиры. Старый дом, тихий подъезд, желтая лампа на лестничной клетке.

Я нажимаю звонок, и дверь открывается почти сразу.

Полковник Маслов стоит на пороге в домашней футболке и спортивных штанах. Волосы растрепаны, глаза еще сонные, но взгляд уже цепкий.

— Проходи.

Я разуваюсь и прохожу в квартиру, сразу чувствуется запах выпечки и слышно, как звенит посуда.

— Сережа? — доносится голос из кухни.

— Доброй ночи, Анна Петровна. Извините за внезапное вторжение.

Жена Маслова появляется в коридоре. Добродушная, круглолицая женщина в мягком халате. Волосы собраны в пучок, в руках полотенце.

— Господи, какой же это ночи, уже утро почти, — вздыхает она. — Проходи на кухню, я чай поставила.

— Спасибо.

Маслов ворчит:

— Аня, не балуй его.

— Молчи, Федя, — спокойно отвечает она. — Парень работает.

И она исчезает обратно на кухню.

Я смотрю на полковника, он только качает головой.

— Пошли.

Мы садимся за кухонный стол. Анна Петровна ставит перед нами чашки.

— Чай или кофе?

— Чай, — говорю я.

— Правильно. Кофе – это издевательство над сердцем.

Маслов недовольно цокает. Кажется, дома он лишен этого божественного напитка. Анна Петровна наливает чай, ставит тарелку с бутербродами.

— Ешьте.

И уходит, оставляя нас вдвоем.

Я смотрю на Маслова, он уже весь в работе.

— Докладывай.

Я коротко рассказываю ему про Машу, про ловушку, про ай-пи и про Зевса, который сейчас роет землю.