Развод с генералом. Больше не подчиняюсь - Виолетта Весна Страница 48

Мира подняла брови, но не вмешалась.

Демьян ответил после паузы:

— Хорошо. Рядом.

Я услышала, сколько усилия стоило ему это «хорошо». И впервые за день не почувствовала злости. Только усталую грусть: сколько лет нам понадобилось, чтобы обычное согласие стало почти событием.

— И еще, — сказала я. — Если там окажется документ, он попадает не тебе в руки, а Мире. До официального оформления.

— Я понял.

— Не просто понял. Согласен?

— Согласен.

Мира взяла ручку и быстро записала время.

— Тогда фиксируем. Мы выезжаем через двадцать минут. Геолокация включена. Если на месте появляются посторонние машины или попытка вывести Есению в неосвещенную зону, встреча прекращается.

— Принято, — сказал Демьян.

И это слово прозвучало странно. Так обычно отвечали ему. Не он.

Мы выехали в одиннадцать.

Город к этому времени стал пустее, но не спокойнее. Дождь то начинался, то стихал, асфальт блестел под фонарями, редкие машины проходили мимо с мокрым шумом шин. Мира вела молча. Я сидела рядом и держала телефон на коленях.

В сумке лежали только паспорт, вода, маленькая пачка сухого печенья, которую Мира сунула туда почти насильно, и лист с назначениями врача, спрятанный во внутренний карман. Мне казалось, что этот лист светится сквозь ткань, хотя никто о нем не знал.

— Тебе не плохо? — спросила Мира, не глядя на меня.

— Нормально.

— Нормально — это когда человек может выбрать ужин и не хочет лечь лицом на стол. Уточняю: тошнит, голова кружится, живот болит?

— Немного тошнит. Голова не кружится. Живот не болит.

— Хорошо. Если станет хуже, мы прекращаем все без обсуждений.

— Ты будешь так говорить всю беременность?

Она посмотрела на меня краем глаза.

— Я планировала начать с сегодняшнего дня и постепенно стать невыносимой.

Я тихо рассмеялась.

Смех вышел коротким, но настоящим. И тут же стало страшно от этой настоящести. Как будто рядом с угрозами, документами, разводом и Демьяном все равно оставалась жизнь, которая не спрашивала разрешения быть живой.

Старая проходная «Гранита» находилась с северной стороны комплекса, где раньше был въезд для технического транспорта. После реконструкции основное движение перенесли, а здесь оставили узкую дорогу, серое здание КПП и длинный забор с редкими фонарями. Я бывала тут всего дважды — на открытии склада гуманитарной помощи и еще раз, когда мы с фондом привозили оборудование для семейного центра.

Тогда это место казалось служебным и скучным.

Ночью оно выглядело иначе.

Не пугающе. Хуже — буднично. Такие места не пытаются казаться страшными. Они просто позволяют человеку слишком хорошо слышать собственные шаги.

Мира припарковалась у лабораторного корпуса, как и договаривались. Вдалеке стояла темная машина. Фары не горели, но я знала: там Рогожин или его человек. Еще дальше, ближе к старому КПП, мелькнул силуэт. Не нужно было видеть лицо, чтобы понять: Демьян.

Он держал дистанцию.

Это тоже было новым.

— Готова? — спросила Мира.

Я расстегнула ремень.

— Нет. Но ждать от себя готовности сегодня уже смешно.

Мы вышли.

Дождь почти прекратился, но в воздухе висела сырая взвесь. Мира включила запись на телефоне и убрала его в нагрудный карман пальто камерой наружу. Я сделала то же самое. Мы не прятались. Пусть тот, кто позвал меня сюда, видит: эта ночь не будет его тайной.