Твоё сломанное чудовище - Евгения Ник Страница 49

А я ведь просто выбрал быть счастливым.

Впервые в жизни, между прочим.

Если подвести итог, то мне не нужно было её преследовать, ловить, забирать. Мне нужно было просто… подождать, пока моя Ильма сама придёт в мои руки.

* * *

Удаляю второе сообщение, приподнимаюсь на локте и убираю с постели игольчатый аппликатор, на котором лежал последний час. Ложусь, шелковое бельё приятно холодит раздражённую кожу. Привычная боль в теле практически не ощущается. Думаю, ещё месяц и я смогу постепенно возвращаться к тренировкам. И похер, что Док будет вонять по этому поводу. Он мне не мамочка и слушать его я не обязан.

Интересно, чем она сейчас занята? Наверняка разгружает коробки, смотрит на свои новые стены и заранее переживает о том, как в понедельник пройдёт её первый день в новом университете.

Университете моего отца.

Не парься, Зайка. Я обязательно присмотрю за тобой. Ведь ты моя. А если кто-то рискнёт тронуть моё – он быстро лишится своих грязных лапок.

Закрываю глаза. В памяти всплывает лицо Ильмы, когда впервые увидел её стоящей у окна. Безразличное, холодное. Но только внешне. Интересно, как оно изменится, когда она увидит меня и поймёт, что её жизнь с этого момента изменится? Хочу скорее это узнать.

До встречи в понедельник, Ильма.

Осколок восьмой. Да, я всё ещё в своём адочке…

Зайка

Да, я всё ещё в своём адочке. Только стены другого цвета. И за окном сменилась картинка. Вместо серых панелек – хвойный лес.

А в остальном…

— Ильма, пора вставать! – раздаётся за дверью голос мамы. – Не вздумай проспать первый учебный день!

Если бы я ещё спала нормально…

Не понимаю, зачем мне тащиться в университет, если все оценки за семестр у меня уже стоят. Я сдала всё заранее, ещё в своём универе. Спокойно могла бы выйти на учёбу сразу со второго семестра, но маме взбрело в голову, что чем раньше я войду в учебный процесс, тем лучше.

Спорить не стала. Это бессмысленное занятие. Опять же, может, оно и к лучшему. Так, хотя бы я буду реже проводить время в этом доме, а значит, и меньше рискую остаться с отчимом-уродом наедине.

Поворачиваюсь на бок. Из-под двери пробивается тусклый свет из коридора. Слышу, что мама копошится на первом этаже, судя по звукам гремящей посуды, готовит завтрак. Нехотя тянусь рукой к ночнику, провожу пальцами по сенсорной кнопке и высовываю ногу из-под одеяла; медленно сползаю с кровати на прохладный пол. Поджав пальцы, быстро двигаюсь к шкафу, достаю первые попавшиеся носки и натягиваю их, после чего чувствую, как по коже всё равно пробегает холод. Следом беру чёрные джинсы, снимаю с вешалки рубашку и вязаный жилет свободного кроя. Натягиваю всё это через голову одним неловким движением, на мгновение застреваю в горловине, потому что не расстегнула у рубашки верхние пуговицы и раздражённо фыркаю.

Всю субботу и весь вчерашний день, я проторчала в этой комнате, как в бункере. Шторы задёрнула, сразу, как вошла в комнату, и до сих пор ни разу их не открывала. Постоянно прислушивалась к каждому шороху. А шаги и голоса мамы с отчимом порой сводили меня с ума своей внезапностью.

Всё из-за двух сообщений, которые раз за разом прокручивались в голове: “Welcome back” и “Ты даже не представляешь, как я скучал”.

Новые больше не приходили, но легче от этого не становилось. Скорее наоборот – тревога росла с геометрической прогрессией. Сначала я пыталась успокоить себя: “да ну, кто-то ошибся номером. Кто-то просто решил подшутить”. Но чем дольше я об этом думала, тем отчётливее понимала: это не так. Сообщение пришло почти сразу после моего приезда в этот город. И это: “Welcome back”. Точно кто-то ждал и был рад моему возвращению.