От друзей к возлюбленным - Салли Блейкли Страница 49

— Ну, – говорит Рен, ковыряя край столешницы ногтем. – Эта головная боль всегда ждет тебя здесь.

— Может быть, – откликаюсь я. – Может быть, меня не было здесь слишком долго.

Эта мысль мучила меня годами. В конце концов, все остальные живут себе дальше. Если я перестану приезжать, меня оставят позади навсегда.

Я тянусь перевернуть стол, но Рен останавливает меня. Мне приходится встретить его взгляд.

— Надеюсь, ты понимаешь, что не обязана была избегать всех нас, – говорит он. На его лбу появляется морщинка, признак беспокойства. – Я мог бы и не появляться, если бы ты решила приехать. Я не думал…

— Нет, – говорю я. – Дело было не в тебе.

— Но и во мне тоже, – говорит он. – Если бы мы не…

— Но это же я уехала, – отвечаю я, прежде чем наш словесный танец приведет к опасному воспоминанию. Какая-то часть меня просто хотела оставить Рена в Орегоне, оставить между нами всю страну, чтобы я не испортила все еще больше, чем уже это сделала. – Я просто… Мне нужно было…

— На другой конец страны? – заканчивает за меня Рен.

Я фыркаю.

— Что-то вроде того.

— Я серьезно, Джони, – продолжает Рен. – Ты одна из нас, несмотря ни на что. Все скучают по тебе, но никто не винит. – Он осматривает домик, как будто представляет рядом наши семьи. И я вижу, как сползает маска, как появляется друг, которого я так хорошо знала. – Все это здесь, для тебя, когда тебе это будет нужно.

Когда мы поднимаем следующий стол, слова Рена все еще звучат у меня в голове. И я чуть не забываю, о чем мне следует волноваться.

Глава четырнадцатая

Лео присылает всем сообщение: встречаемся во дворе на закате, одетые во все черное.

— Думаешь, так пойдет? – спрашиваю я и показываю темно-синий топик, который обычно ношу на пилатес. Я взяла черные легинсы, шорты, но почему-то ни одной черной футболки не оказалось в чемодане; так спешно я его собирала, прежде чем свалить из Нью-Йорка.

Рен поднимает взгляд от шнурков, которые завязывает на черных кроссовках, все по дресс-коду. Он указывает на черное худи, висящее на последнем крючке над тумбочкой.

— Можешь надеть это.

— Спасибо, – отвечаю я и кладу его поверх сложенных легинсов. – Пойду переоденусь.

— Я закончил. – Рен встает с края постели и выпрямляется. – Постоять на страже?

Я киваю. А то у народа есть забавная привычка срезать через веранду по дороге со двора в дом, и часто без стука.

Я запираю двери в прихожую, пока Рен выходит во двор. Мы уже задернули шторы, но я вижу его плечо через щелочку, он опирается о косяк. Мы все время так друг другу помогали и переговаривались через дверь, прежде чем поменяться местами.

— Когда ты в последний раз играл в «захват флага»? – спрашиваю я, стягивая шорты. Кидаю их к тумбочке, но потом, передумав, наклоняюсь и запихиваю в ящик.

— Может, в старшей школе? – предполагает Рен. – Но честно – не могу сказать.

— Это одна из тех игр, в которые ты умеешь играть с рождения, да? – Я натягиваю легинсы. – Мы когда-нибудь играли вместе?

— Мы ведь участвовали в совместных школьных мероприятиях. Нас все знали, – говорит Рен.

— Это ты участвовал. – Я надеваю его худи поверх топика, чувствую знакомый запах, и какая-то искра зажигается в груди.

— Я состоял в паре команд, – отзывается Рен. – Есть разница.

Я беру кеды и стучу по двери. Рен отодвигается, я вываливаюсь на прохладный ночной воздух и сажусь на ступеньки, чтобы обуться.