Любовь в Сочи, мопс и белые ночи - Женя Онегина Страница 49

— Я заметил, – усмехнулся я. – Бить будет?

— А ты сразу к Алисе садись. Тогда она не дотянется.

Мы расхохотались.

— Собака никакая, Алиса с температурой, а им весело! – тут же набросилась на нас Воронцова.

— Зоя, солнце мое, не ругайся! – взмолился я. – Даня проговорился, что у вас есть еда. Пока не дадите поесть, ни слова не скажу.

— Садись в машину, Свят, и нужно ехать. Я говорила с мамой. Скорее всего у Воланчика сотрясение мозга. И еще наглотался речной воды. Они нас ждут. И Алисе тоже желательно как можно быстрее оказаться в теплой постели.

Сэндвичи с индейкой и термос с кофе вернули меня к жизни. Я съел два и мужественно отказался от добавки, вернул ланч-бокс Зое. Алиса же с трудом справилась с одним. Она выглядела очень бледной, под глазами залегли тени. Я дождался, пока она доест. Строго проконтролировал, чтобы чай был выпит, и только после этого обнял завернутую в плед девушку и притянул к себе.

Она доверчиво свернулась клубочком у меня под боком, прижав к животу колени. Когда мы выбрались на шоссе, она уже спала.

Я рассказал ребятам и о том, как рискнул и нелепо перевернулся на пороге, и том, как Алису чуть не унесло течение. И про мальчишек и чудовище тоже рассказал.

— А я был уверен, что ты параноик, – усмехнулся Царевич. – А нет, ты такой же раздолбай, как и все мы.

— Прости, Даниил Денисович, что разрушил твои идеалы. Я не специально. Просто… Все в кучу как-то. Дети, мопс. Это вы, кстати, виноваты!

Даня хохотнул, но тут же примолк под строгим взглядом Зои.

— Прости меня, мой сладкий малыш, – пробормотала она и, приподняв сонного мопса, уткнулась лицом в его плоскую недовольную морду. – Я думала, он взрослый и ответственный. А он…

— Терпения тебе, Даня, – с чувством проговорил я и осторожно погладил спящую Алису по щеке.

— Горит? – спросила Зоя шепотом.

— Ага…

— Да уж, Ремизов, ты влип! А откуда она? Хоть из Питера?

— Из Москвы, – признался я. – И ей еще год учиться.

— Что делать будешь? – спросил Даня.

Но отвечать мне не пришлось. Зоя шикнула на него, и парень испуганно замолчал.

Что делать будешь, Свят?

Если бы я знал!

Она была такой… нежной, наверное. В ней не было привычной для меня жесткости, стержня, а может и дурости, которая заставляла всех моих подруг постоянно находиться в поиске приключений. Им, как и мне, был жизненно необходим адреналин.

Такой была Зоя. И Катя тоже. И почти все девчонки, кто работал со мной здесь или в Сочи.

Все мы жаждали экстрима, приключений, риска, от которого сердце замирало, а потом срывалось в бешеный галоп.

А Алиса была не такой.

Скромная домашняя девочка, которая никогда не заплывала за буйки.

Правильная ученица – пример для подражания.

Ее жизнь была обычной жизнью обычной городской девчонки.

И для меня места в ней не было.

Ремизов, ты же взрослый мужик!

Отпусти девочку, пока не поздно…

Поздно, Свят, поздно…

В ветклинике, несмотря на ночь, было людно. И не только людно.

Зоина мама, Анастасия Сергеевна, встретила нас вежливой улыбкой. Ласково поцеловала дочь и тут же переключилась на мопса, который внезапно проснулся и вообще выглядел довольно бодро.

Ему посмотрели уши, слегка помяли живот, послушали легкие.

Воланчик взирал на это с таким недоумением, что мы с Зоей с трудом сдерживали смех.

— С собакой все в порядке, – вынесла вердикт Зоина мама. – В легких чисто. Переохладился, испугался. Наверняка, все-таки ударился о камни, отсюда тошнота и вялость – ушиб головного мозга. Пес крепкий. Уже пришёл в себя. Но вы молодцы, что сорвались и приехали. Лучше перебдить. А девочка как?