Красный Сокол - Аврора Пайель Страница 49

Из раздевалки доносится крик тренера – он собирает всех игроков. Спрятав записку, я выхожу из туалета. Черт, черт, черт.

— Так, парни, наш выход. Мы все с вами обсудили, и вы знаете мое мнение – у нас все шансы. Вперед, покажите мне красивую игру!

Все встают. В «Хаски» есть традиция: перед игрой, выходя из раздевалки, мы отбиваем тренеру кулачок. Я стою в конце и с замиранием сердца жду своей очереди.

— Все нормально, Вест? Ты какой-то бледный, – замечает тренер.

Мой взгляд мечется между ним, дверью и ребятами, и в конце концов я убеждаю себя, что поступаю правильно. Вот уже несколько минут я думаю об этом. Эти слова разрывают мне сердце, но я не вижу другого выхода. Красный Сокол не навлечет беду на команду, если не выйдет на лед.

— Я не играю.

Эти слова звучат так, будто их произносит чужой голос, не мой. Все как в абсурдном сне. Где-то воют трибуны, но я их не слышу. Передо мной стоит тренер, и на его лице я мог бы прочесть разочарование, если бы поднял глаза.

— Ты волнуешься перед игрой, и это нормально, – пытается переубедить меня Малкольм. – Это пройдет, как только ты выйдешь на лед.

— Нет, тренер. Не в этот раз.

Малкольм хорошо меня знает. Он знает, что я вышел бы даже с температурой. Если я сказал, что не могу играть, значит, на то есть веская причина.

Отвернувшись к парням, Малкольм командует:

— Лиам, займешь место правого нападающего. – Затем, повернувшись ко мне: – Вест сегодня не в форме.

Лиам кивает и, прищурившись, смотрит на меня:

— Приятель, ты как?

Еле сдерживаюсь, чтобы не послать его. «Ты как?» Черт, я жертвую началом сезона, лишь бы история с Марком не повторилась. Как я? Да превосходно.

— Порядок. Съел что-то не то – теперь мутит, – отвечаю я как можно более дружелюбно.

Лиам явно в это не верит, но все же молча кивает и уходит, оставляя нас с тренером наедине.

— Посиди на скамейке запасных, пока не пройдет. Команда рассчитывает на тебя, Вестон. Не подведи нас.

Поблагодарив его, я иду на каток. Когда сажусь на скамейку запасных, замечаю, что на меня смотрят удивленно. Никто не понимает, почему я здесь, когда должен быть на льду. Как же стыдно! Я даже не решаюсь смотреть начало игры. Не слышу ни комментаторов, ни шумных фанатов. Не могу взглянуть на каток, мне так больно. Проходит время, и все, что я знаю об игре, это счет – 1:1.

В перерыве я пробираюсь в раздевалку. Сажусь на лавку рядом со своим шкафчиком. Через минуту приходит Билл. Потный, он садится рядом, в руке у него бутылка с водой.

— Что ты здесь забыл? – вдруг бросает он.

— Думай обо мне, что хочешь, – мне плевать. На лед я не выйду.

— Почему?

— Потому.

— Да что стряслось? Мы столько игр сыграли с тобой, и я впервые вижу тебя в таком состоянии. Ты не заболел?

— Не знаю.

— Обсудим это? – беспокойно бормочет Билл. – Можешь все мне рассказать…

— Да неужели?

— Да, Вест, ты всегда можешь на меня положиться.

Кивнув, я встаю. Нет, я не имею права взвалить на него этот груз. Может, позже. Но точно не в разгар матча.

На полпути к туалету меня догоняет тренер:

— Ну как ты, лучше? Лиам не тянет. Если ты не вернешься, «Утки» разнесут нас. Так что, ты готов?

— Пока нет.

Его серые глаза вдруг холодеют. Тяжело вздохнув, он обходит меня, а затем тычет указательный палец в мой нагрудник: