Время для счастья - Мария Метлицкая Страница 49

С тяжелым вздохом Катя сползла с дивана. Глянула в глазок. За дверью стоял Чемоданов. Обычный такой Чемоданов, спокойный, как памятник, в старой дубленой куртке, в высоких ботинках и с непокрытой головой.

И выражение лица было знакомое, чемодановское, — спокойное, безмятежное, невозмутимое.

Как будто ничего не случилось, и они не ссорились, и Катя не уехала от него, кипя от негодования и обиды.

Катя смотрела на Чемоданова, а Чемоданов смотрел на дверь.

Протянул руку к звонку. «Ага, понервничай! — усмехнулась Катя. — А я тебе не открою! Думай что хочешь. Куда я ушла, к кому и зачем».

Второй звонок был длиннее первого, но тоже вполне деликатный, Чемоданов и нервы — ну нет, хладнокровия и терпения ему точно не занимать.

Ну-ну, дело ваше. И Катя на цыпочках пошла обратно к дивану.

Раздался писк эсэмэски. Катя глянула — он. Что, терпение заканчивается, нервничаем, господин Чемоданов?

Я знаю, что ты дома. Пожалуйста, открой дверь. Мне надо сказать тебе что-то важное.

Надо ему! Ему, видите ли, надо!

А ей вот не надо, понятно? Он знает, что она дома. Подумайте! Шерлок Холмс с миссис Марпл. Конечно, знает — на кухне горит свет, в комнате включен торшер и мелькает телевизор. Любой дурак поймет, что Катя дома.

Звякнула следующая эсэмэс:

Катя! Я прошу тебя. Мы же не дети!

Следом раздался третий звонок. Куда более настойчивый и раздраженный.

«Ах да, третий звонок! — усмехнулась Катя. — Пора начинать спектакль!»

Она подошла к двери и с силой дернула ее на себя.

Видок у нее был еще тот — заспанная, растрепанная, злющая.

Чемоданов невозмутимо кивнул и прошел в квартиру.

Никаких попреков и выяснений. Робот, а не человек. Машина.

Катя не предложила ему раздеться — стояла с насмешливой и недоброй ухмылкой, поза руки в боки.

— Что, Чемоданов? — спросила она. — Заехал поздравить? А где же подарок?

— Подарок, — повторил он и суетливо полез в карман куртки. — Вот он, подарок! — смущенно сказал Чемоданов, протягивая ей маленькую темно-синюю коробочку. — Надеюсь, тебе понравится.

— Что это?

— Кольцо. Ну типа помолвочное.

— Какое? — с издевкой переспросила Катя. — Я не расслышала, повтори.

Чемоданов собрался. Выпрямил спину, гордо вскинул голову и, кашлянув, спросил:

— У тебя со слухом проблемы? По-мол-воч-ное! Теперь расслышала?

Пикируется — еще и пикируется! Вот гад! И главное — никаких извинений! Ни слова, вот человек!

— Теперь — да! — хмыкнула она. — Теперь расслышала.

Чемоданов облегченно выдохнул, расслабился и настороженно улыбнулся.

Катя открыла коробочку, в ней лежало кольцо. Хорошее кольцо, из белого золота, как она любила, с небольшим, но чистым бриллиантом. Неброское и непафосное — словом, такое, как надо.

Повертев коробочку, Катя кольцо не примерила и положила обратно.

— И что? — пренебрежительно фыркнула она. — Что дальше?

— Как — что дальше? — Чемоданов окончательно растерялся. — А дальше, — голос его стал хриплым, — а дальше я зову тебя замуж. Или приглашаю! Или так не говорят? — совсем потерялся он.

— «Или, или», — передразнила его она. — Вы только подумайте — он приглашает! Надо же, а! — с презрением фыркнула Катя.

Да, неожиданно…

И что-то совсем нет радости. Или просто злость еще не прошла?

Катя не была отходчивой, это правда. И разобидеться вот так, сразу, не умела. Верка умела, а Катя нет. Верка вообще не помнила зла — счастливое устройство организма. А у Кати все откладывалось, как жировые запасы, а потом, когда надо или не надо, всплывало.