Грехи любви: в паутине соблазна - Кэтрин Болфинч Страница 49

Вот, чьих прикосновений я желала. Они казались правильными и горячими. Его рукам хотелось отдаваться, пусть я и была в них всего лишь игрушкой. Энзо Моретти умело управлял ниточками, к которым я была привязана, как безвольная кукла. Но мне было все равно. Особенно сейчас, когда возбуждение казалось таким сильным, что заглушало голос разума, когда желание стать еще ближе к нему захлестывало так, что сердце отплясывало только ему понятный ритм.

Энзо в своей собственной, привычной манере доказал мне то, что мог просто сообщить. Нет, для него это бы оказалось слишком просто. И для меня, черт побери, тоже.

И когда его пальцы всего на миг коснулись моих влажных трусиков, я поняла, что этот момент и стал тем самым лезвием, что должно отделить мою голову от тела, стать моей погибелью.

Я вцепилась в его плечи, пытаясь удержаться на ногах, — хотя была бы даже не против встать перед ним на колени, — и потянулась вперед, ощущая горечь виски, разлившуюся по губам.

Я сдалась. Проиграла.

Я хотела его до боли под ребрами, до кружащейся головы и сумасшедшей жажды, от которой сводило горло. И мне было бы мало одного прикосновения или поцелуя.

Мы бы точно зашли за грань, если бы нас не прервали.

Крик Мадлен, раздавшийся в полной тишине, которую разрывало лишь наше тяжелое дыхание, показался предупредительной сиреной.

Пальцы Энзо все еще касались моего белья, и меньше всего в мире мне хотелось прекращать этот момент, но я все же отошла в сторону, пытаясь привести себя в порядок. Будто это было возможно.

— Знаешь, я тоже не целуюсь с теми, у кого есть парни, — прошептал Энзо, скользнув по моему лицу каким-то непонятным взглядом, и просто ушел, оставляя после себя легкий аромат морского бриза и тепла, который будто приклеился ко мне.

Я ткнулась затылком в стену и приложила ладони к груди, пытаясь отдышаться.

Черт возьми, мы, правда, это сделали?

Во рту пересохло, я облизнула губы, и горький вкус спелой сливы осел на языке.

Правда.

Возбуждение, перемешавшись с адреналином, все еще бурлило внутри, так и не найдя выхода. Сердце гулко ударялось о ребра, то ли от страха, то ли от желания догнать Энзо и все же поцеловать его.

Щеки покраснели от воспоминаний о том, как Энзо касался меня. Кожа горела, будто его пальцы все еще выводили узоры на ней.

Я была уверена, что сегодня он перейдет черту. И была уверена в том, что я сотру линию, разделяющую нас.

— Эмили, — запыхавшись, проговорила Мадлен, наконец отыскав меня среди лабиринтов производства отца. Девушка придирчиво вгляделась в мое лицо, из-за чего я еще сильнее покраснела. Мадлен прищурилась и протянула мне блеск для губ. — Не думала, что под «одолжи свой блеск» ты имела в виду игру в прятки, — она скрестила руки на груди. Я же приложила ладонь к горящей щеке, пытаясь их остудить.

— Спасибо, — хрипло отозвалась я, дрожащими руками пытаясь открыть гребаный блеск для губ. Если бы не он, кто знает, чем бы закончилась эта пытка с Энзо. Черт, черт, черт. Пытка — потому что нам так и не удалось закончить начатое.

— Так куда ты пропала? — не унималась Мадлен, наблюдая за тем, как я красила губы, которых совсем недавно касался Энзо. Казалось, я все еще чувствовала на них вкус виски.

— В туалете была очередь, — оправдалась я, возвращая подруге косметику.