Магия найденных вещей - Мэдди Доусон Страница 49

— Слушай очень внимательно. Габора Пирс-Антон – уважаемый детский автор, и мы получаем свою зарплату отчасти благодаря ей. Тебе могут не нравиться ее книги, она сама может быть совершенно не в курсе современных тенденций и взглядов на то, что тебе по-настоящему важно, но она – автор, которого представляет читателям наша компания, и мне нужно, чтобы ты отправился в этот тур с позитивным настроем: мы едем с ней, чтобы ее защищать, следить за тем, чтобы ей было комфортно и хорошо, и проявлять максимум уважения и к ней самой, и к издательству «Тиллер». Ты – представитель издательства и должен вести себя соответственно. Я не потерплю никаких уничижительных шуточек в ее адрес.

Я думаю, что надо с самого начала задать настроение на этот тур.

Пока я его отчитываю, он не отводит от меня взгляда. Смотрит на меня в упор, прямо в глаза, а когда я умолкаю, выпрямляется в кресле и отдает мне честь:

— Да, мэм.

Как будто все это шуточки.

— Не надо…

— Чего не надо?

— Не надо… – не знаю, как завершить фразу, – превращать наш разговор в балаган. – Я и сама понимаю, что получилось неубедительно.

— Ни в коем случае, – соглашается он. – Это очень серьезный разговор.

Но у него такой вид, будто он с трудом сдерживает смех, и я знаю, что, если он рассмеется, я тоже рассмеюсь, потому что на самом деле я совсем не умею быть строгой и ругать подчиненных. Поэтому наверняка совершу много ошибок в воспитании собственных детей, так что воспитывать наших детей будет Джад. Адам тем временем смотрит на меня такими глазами, что мне хочется его отшлепать и одновременно поцеловать. Почему-то.

Я поднимаюсь из-за стола, чтобы снять напряжение.

— Ладно. Мне надо работать. Ты можешь идти.

Он встает и направляется к двери. Но останавливается на пороге и оборачивается ко мне. Смотрит мне прямо в глаза и сжимает губы в тонкую жесткую линию, как будто он изо всех сдерживал улыбку.

— К слову, – говорит он. – При всем уважении мне вовсе не кажется, что твое время уходит.

Глава десятая

Каждый год, когда Мэгги везла нас с Хендриксом на встречу с мамой в кафе-мороженое на полпути между Нью-Гемпширом и Вудстоком, мое сердце билось так громко, что кровь стучала в ушах, как барабанная дробь. Начиналось лучшее время в году, но сначала нам надо было пережить самый худший этап.

Всю дорогу до Массачусетса Мэгги только и делала, что говорила о том, что ее беспокоит, и давала нам наставления. Например: «Не ходите купаться без взрослых. Не забывайте каждый день принимать витамины. Ешьте побольше овощей и фруктов и пейте молоко, вам же не хочется заболеть, пока вы будете там гостить». Или: «Если кто-то из взрослых закурит и дым будет странным, дайте мне слово, что отойдете подальше. А если курить будут в доме, сразу идите на улицу».

Когда она это сказала, я ткнула Хендрикса пальцем в бок – просто чтобы его рассмешить.

Момент, когда Мэгги передавала нас маме в кафе-мороженом, всегда был неприятным. Все вели себя вежливо и старались быть милыми, но это было притворство. Я чувствовала напряжение. Мэгги не нравилось возить нас сюда и уж точно не нравилась мама; однажды я подслушала, как она говорила папе, что как бы ей ни было неприятно встречаться с нашей мамой, она будет возить нас сама, потому что не хочет, чтобы он виделся со своей первой женой. Мало ли что взбредет ему в голову. В этом смысле она ему не доверяет.