Другие методы - Полина Ветер Страница 5

С того момента, как она сообщила мне «радостную новость», сама того не подозревая, подписалась на моё постоянное присутствие в её жизни.

Беда только в том, что теперь я вынужден держать себя в руках, находясь рядом с ней, а мне бы очень хотелось выпустить наружу своего внутреннего зверя.

— Откуда ты знаешь этот адрес?

Она спрашивает тихо, но с подозрением, а я усмехаюсь.

Мы подъехали к дому её матери.

Девочка… Я знаю о тебе практически всё.

— Завтра я заеду. – Смотрю на наручные часы. – Где-то в четыре.

— Зачем?

Меня бесит этот вопрос. Я уже готов злиться.

Но вовремя себя останавливаю.

Теперь всё по-другому.

Хотя меня преследует стойкое ощущение дежавю.

Почему жизнь такая цикличная?

Мне сорок три. Я серьёзный мужик с огромным багажом за плечами…

А ощущаю себя тем девятнадцатилетним пацаном, которого бросили во взрослую жизнь, неожиданно и бесповоротно.

Но именно тот опыт не даёт мне сорваться и послать всё к чертям собачьим…

— Заеду завтра в четыре.

Наклоняюсь к ней, отмечая, что почти не дышит, затаив дыхание. Зрачки такие огромные, можно подумать, что возбуждена до предела.

Я знаю, что это так. Но игнорирую сей факт.

— Лучше свои вещи собери заранее. – Чувствую недовольный выдох своей кожей. – Завтра я заберу тебя.

Девочка пыхтит и вся сжимается пружиной.

— Что значит «заберу»?

— Значит, ты теперь будешь жить со мной.

— А если я не хочу?

Пытается бросить мне вызов.

И я, если честно, еле сдерживаюсь.

Но, слава богу, сегодня силы уже на исходе и совесть моя на её стороне.

Она ведь не знает, что даже четверти того, что хотел с ней сделать, почему-то так и не претворил в жизнь.

Чёртова девка.

Быстрее уходи из машины.

Я и так на пределе.

Не нужно испытывать судьбу.

— Спокойной ночи, девочка.

Я только чуть наклоняюсь вперёд, чтобы вдохнуть её запах, но она снова интерпретирует это по-своему.

Преодолевает оставшееся расстояние между нами и, обхватив ладошками мои щёки, прикладывается губами к моему рту, посылая тревожные сигналы вниз: от позвоночника к паху, где собирается неудовлетворённая потребность.

Твою мать…

Её почти невинный поцелуй мне напрочь сносит самообладание, и я снова уже готов взять её прямо в машине без всяких атрибутов, словно пацан-переросток, дорвавшийся до женской плоти.

Стоп.

Никуда не годится.

Отрываюсь от малышки, с трудом удерживая себя в узде, поглаживаю её губы большим пальцем, а потом убираю руки совсем.

— Иди.

Она всхлипывает и, рывком открыв дверь, выскакивает из машины, бежит к подъезду.

Я откидываю голову на сиденье.

Надо бы напиться.

Сегодня, мать его, просто надо.

* * *

— Ты же не собираешься быть его содержанкой? – Мама со сложенными на груди руками наблюдает за тем, как я складываю вещи в сумку.

Это уже, похоже, вошло в привычку. Собирать и разбирать баулы и переезжать с места на место.

Я и сама не могу объяснить, зачем это делаю. Просто, наверное, знаю – если Сергей сказал, что заберёт меня, – он это сделает. С вещами или без. Поэтому лучше не выпендриваться и взять всё необходимое.

Мама права, конечно. Ситуация у меня хреновая. Я беременная, без собственного жилья, без работы, и всё ещё непонятно, как Удальцов относится к этому ребёнку. Может, бдительность усыпить пытается, чтобы я расслабилась, а потом отправит на операцию.