Наш брак - тюрьма - Полина Рей Страница 5

— Серёжа, - сказала я, и голос мой вдруг окреп, потому что если я сейчас не скажу хоть что-то, я просто умру здесь и сейчас. - Ты понимаешь, что ты говоришь? Ты понимаешь, как мне больно?

— Понимаю, - ответил он, и в его голосе не было раскаяния.

Была лишь усталость от меня и нашего с ним брака.

— Но я не могу больше, Ир. Я с тобой - как в тюрьме, - повторил он вновь то, что меня буквально убивало. - Тюрьма, в которой нет воздуха. И я хочу на свободу.

Он сказал это прямо вот так, с разбега, в лоб. Фразу, которую, наверное, репетировал по дороге домой. Я смотрела на его губы, которые только что это произнесли, и не верила, что всё это происходит на самом деле.

— Я хочу уйти от тебя, - добил меня Линьков. - Но ты не переживай - я не брошу тебя на произвол судьбы. Куплю тебе маленькую квартиру, не здесь, в центре, а, скажем, в спальном районе. Дам денег, чтобы ты встала на ноги. На первое время хватит, а дальше… ну, ты женщина умная, найдёшь себе работу или что-то в этом роде. Я же понимаю, что ты много лет посвящала себя семье и тебе нужен старт в жизни.

Он говорил об этом так спокойно, так буднично, как будто мы обсуждали, куда поставить новую стиральную машину.

Квартира. Отступные. Встать на ноги.

Через двадцать пять лет брака, когда мне сорок два, когда я ни дня не работала по найму, когда я забыла всё, что умела, кроме как быть его женой, он говорил мне, что я нуждаюсь в жизненном старте.

— Ты серьёзно? - спросила у Сергея, и слёзы, которые я сдерживала из последних сил, всё-таки потекли по щекам. - Ты сейчас говоришь мне, что променял меня на какую-то девчонку, которая годится тебе в дочери, и предлагаешь мне отступные?

— Она не какая-то, - поправил он, и впервые за весь разговор в его голосе появились резкие нотки. - Она - дочь Анжелы. И это мой шанс, Ир. Шанс начать всё заново. Не отнимай его у меня!

Я смотрела на него и понимала, что этот человек, с которым я прожила четверть века, мне совершенно не знаком. Я даже предположить не могла, что он способен на такую жестокость. Не знала, что он носил в себе эту любовь к другой все эти годы. И каждое моё «я тебя люблю» разбивалось о его равнодушие, как волны о скалу.

Он встал из-за стола и это было окончание моего приговора.

— Я сейчас соберу вещи, - сказал Сергей, не глядя на меня. - Поживу пару дней отдельно - в гостинице. А потом решим, как быть дальше с документами. Ты не бойся, я всё оформлю по-честному. И спасибо тебе, Ир. За всё. За сыновей, за дом, который ты вела. Я правда благодарен и не брошу первое время.

Он повернулся и вышел из кухни, а через минуту я услышала, как открылась и закрылась дверь спальни - он пошёл собирать вещи.

Я же осталась сидеть за столом, на котором ещё стояли дурацкие торты для праздника, который уже не случится, ведь по сути, он никому не нужен.

Я смотрела на панна-котту, на идеально ровную поверхность, и думала: как же так? Как можно прожить с человеком двадцать пять лет, родить ему двоих детей, отдать ему всю себя - и однажды услышать: «Я с тобой как в тюрьме».

Я обхватила себя руками и тихонько завыла. Едва слышно, чтобы это не стало достоянием ушей Сергея. Потому что даже сейчас, разбитая и уничтоженная, я всё ещё боялась показаться ему неудобной.

Через десять минут хлопнула входная дверь - муж даже не зашёл сказать мне ещё хоть слово.