Мы, твои жены и дети - Вера Колочкова Страница 5

— Да, я сейчас выйду. Сейчас…

Он сглотнул нервно, и она увидела краем глаза, как дернулся кадык на его худой юношеской шее. Интересно, сколько же ему лет? Наверняка не больше восемнадцати-девятнадцати. Бедный, бедный пацан. Безотцовщина. Пришел ей что-то доказывать. Но что она может для него сделать? Вот, в машину пустила, пусть погреется. Замерз ведь, это видно. Но пора и честь знать.

— Я вот что еще хочу вам сказать, – вдруг с усилием проговорил парень, не глядя на нее. – Знаете, мне ведь по большому счету все равно, что вы обо мне сейчас думаете. Я к вам в родственники не навязываюсь.

— Да как же не навязываетесь, если навязываетесь! Вы ж сразу поспешили мне сообщить, что мы якобы брат и сестра, разве не так?

— Да, но я не это хотел сказать. То есть… Я просто предупредить вас хотел. Да, я считаю себя сыном Ивана Васильевича Говорова! Вы можете мне не верить – ваше дело! Но я-то знаю. У меня все доказательства есть.

— И какие же, интересно?

— Да всякие. Я часто общался с отцом, он приходил к нам. Он помогал нам.

— Кому это – нам?

— Мне и моей матери. Я понимаю, что вам это ужасно не нравится, но ведь это правда! Он был в моей жизни! Он любил меня! Я его родной сын. И мне очень просто будет установить это по закону. То есть его отцовство. Юридически установить. Просто я хотел, чтобы мы сами, я и вы, безо всяких споров.

— Скажите, а зачем? Зачем вам все это нужно, а? – задумчиво спросила она, глядя в окно.

И краем глаза отметила: а снежная буря-то утихает, кажется. Надо ехать. Чего она тут сидит, время теряет!

— Так зачем? – переспросила быстро, повернувшись к парню.

— Но это же понятно должно быть. Я хочу вступить в наследство. Я такой же ребенок моего отца, как и вы. Имею право!

Несколько секунд она молчала, глядя на него пристально. И ругала себя: с чего вдруг взялась жалеть этого наглеца? В машину к себе пустила, а он про наследство заговорил, надо же! Ну это уж ни в какие ворота.

И проговорила тихо и зло:

— А ну, пошел вон отсюда. Пошел, я сказала! Выметайся!

— Да не злитесь, я сейчас уйду. Но я имею право…

— Пошел вон! – уже крикнула она в истерике, и даже протянула руку, и сильно толкнула его в плечо. – Пошел вон, я сказала! Наследства он захотел, надо же! Хрен тебе, а не наследство! Убирайся же, ну? И чтоб я тебя больше никогда не видела, понял?

Парень вышел из машины, отступил на несколько шагов, развернулся. Стоял и смотрел, как она нервно выруливает с офисной стоянки на большую дорогу. Ей даже показалось, что он улыбается грустно.

Как потом ехала, не помнила. Конечно, попала в пробку, стояла со всеми в ряду, нервно сжимая пальцами руль. Зазвонил телефон, и ответила раздраженно:

— Да, Мить! Чего ты звонишь?

— Да ничего. Просто узнать хотел, как ты там. Скоро приедешь?

— Нет, не скоро! К маме еще заеду!

— Зачем? Ты же не собиралась?

— Значит, так надо, Мить! Обстоятельства поменялись! Хочу ей пару вопросов задать.

— Каких вопросов? И чего у тебя голос такой? Что-то случилось, чего я не знаю?

— Потом, Мить, потом… Потом все расскажу. Не мешай мне сейчас, ладно? А то еще въеду в кого-нибудь. Потом, все потом.

* * *

Ася решила не звонить в дверь – вдруг мама спит? Мало ли как у нее день сложился. После похорон она будто в другом измерении живет, путает день с ночью. Никак не может принять, что отца больше нет.