Бывшая майора Столярова - Виктория Рогозина Страница 5

— Женя, я не выдержу. Не хочу жить в постоянном страхе. Я не хочу быть женой офицера. Я хочу спокойствия.

Он это понял. Принял. Тогда — да. Сейчас…

Их расставание было почти нежным. Без ссор, без обвинений. Осталась какая-то тихая благодарность и звонкая пустота. Они ещё немного переписывались, реже созванивались, а потом Амина вдруг исчезла из его жизни. Словно вычеркнула.

Потом он увидел фото с Виталием. Всё стало ясно.

И вот теперь, спустя годы, он увидел её снова. И сердце сжалось. Не от ревности — от тревоги. Он чувствовал: что-то было не так. Её глаза потухли, голос стал глуше, плечи — напряжёнными. Она стала другой. Словно кто-то натянул на неё чужую кожу. И Женя знал, кто. Виталий. Обычный менеджер по продажам, пусть и в крупной компании. Яркая внешность, уверенность в себе, амбиции — всё было при нём. Но Столяров видел больше. Видел, как тот смотрел на Амину, как сжал её плечо, как из него сквозила потребность владеть, контролировать, подавлять. Он таких встречал десятки — за фасадом успешности скрывалось то, что однажды обязательно вылезет наружу.

Он помнил Амину свободной, смелой, с искрами в глазах. Такой, какой она быть должна. И теперь... Теперь ему почему-то стало не всё равно. Впрочем, Жене никогда не было всё равно. Ни тогда, когда они расстались, ни когда видел в сети её свадебные фото, ни когда она исчезла из его жизни, словно и не было их лет, разговоров до утра, поездок, кофе с корицей, и привычки складывать её волосы в пучок, когда она чем-то была увлечена.

Он молчал, не вмешивался, не появлялся. Но интересовался — украдкой, издалека, как может интересоваться только тот, кто по-настоящему любит. Он знал, когда у неё родился приёмный сын, как называлась школа, где она подрабатывала, что слушала этой зимой, — её сторис говорили больше, чем любые слова. Женя просто не мог её забыть. Потому что после неё никто не остался в сердце. Он пробовал. Пытался. Но всё было не то.

Поэтому её звонок с утра прозвучал для него как лучик солнца, как спасительный глоток воздуха. Он до сих пор ощущал в ухе её голос — немного дрожащий, застенчивый, но такой родной.

Евгений усмехнулся и, припарковавшись у здания управления, заглушил мотор. Поднялся по ступеням, быстро прошёл через пост охраны и скользнул по коридору, ловя короткие кивки знакомых. Всё было привычно — металл, бетон, формулировки, тяжесть воздуха. Но на душе у него было непривычно легко.

Открыв дверь в свой кабинет, он не сразу включил свет. Сел за стол, положил ладони на дерево, посмотрел перед собой.

Теперь он знал точно:

Он разрушит это фальшивое «счастье», которое построил Виталий на контроле и страхе.

Он вернёт себе Амину.

Потому что она — его. Всегда была. Всегда будет.

Глава 4

Вероника Павловна, мать Виталия, была из той породы женщин, что держатся с прямой спиной и взглядом, который с ювелирной точностью находит пылинку на идеально вычищенном полу.

Её благородное лицо с правильными чертами сохраняло следы былой красоты. Серебристые, аккуратно уложенные волосы подчёркивали благородную седину, которую она носила с достоинством. Стройная, в сером мягком свитере и светло-голубом платке с тонкой вышивкой, она выглядела элегантно — из тех, кто всегда «при параде», даже дома.

Но за внешней утончённостью пряталась резкость характера. Вероника Павловна и на этот раз ворчала, едва переступив порог кухни: