В разводе. Прости, что сделал больно - Виолетта Весна Страница 5

Она тогда улыбнулась.Даже рассмеялась.Сказала, что просто захотелось чего-то красивого.А вечером спрятала халат в дальний ящик и больше не надевала.Удивительно, сколько унижений можно пережить молча, если очень боишься признать, что любовь закончилась не сегодня.Алина вышла из ванной, открыла тот самый дальний ящик комода и достала халат.Тонкий, пыльно-розовый, с нежным блеском ткани. Красивый. Совсем не ерунда.Она держала его в руках и понимала: это была не вещь. Это было доказательство того, как сильно она пыталась спасти то, что уже не спасалось.К восьми утра позвонила Нина.Имя подруги вспыхнуло на экране, и Алина долго смотрела на него, прежде чем взять трубку.— Да, — сказала она хрипло.Нина сразу замолчала.Потом очень тихо спросила:— Что случилось?Алина села на край кровати.Нина всегда чувствовала по одному слову.— Он ушел.На том конце повисла тишина. Не неловкая. Живая. Человеческая.— Максим?— Да.— К другой?Алина закрыла глаза.— Да.Нина выдохнула.— Я сейчас приеду.— Не надо.— Надо.— Нин, я не хочу никого видеть.— Тогда я приеду и просто посижу молча. Хочешь, даже чай себе сама налью.Алина неожиданно чуть не расплакалась именно от этой фразы. Не от измены. Не от пустого шкафа. А от того, что кто-то не требовал от нее немедленно быть сильной.— Приезжай, — сказала она.Через сорок минут Нина уже стояла на пороге с пакетом из кофейни и без лишних вопросов обняла ее в прихожей.Алина не любила объятий. Точнее, разучилась их любить. Но сейчас не отстранилась.Нина была в темном пальто, без макияжа, с собранными наспех волосами и тем выражением лица, с которым хорошие подруги приходят не поддерживать формально, а защищать.Они прошли на кухню. Нина достала стаканчики, коробку с круассанами, посмотрела на нетронутый ужин на плите и сжала губы.— Когда?— Вчера вечером.— Просто пришел и сказал?Алина кивнула.Нина тихо выругалась.— И что именно сказал?— Что встретил другую женщину. Что у него с ней отношения. Что нам нужно развестись.Нина молчала несколько секунд.Потом спросила:— Давно?— Говорит, несколько месяцев.— Врет.Это слово прозвучало так уверенно, что Алина подняла на нее глаза.— Почему ты так сразу сказала?Нина горько усмехнулась.— Потому что мужчины вроде Максима никогда не уходят в никуда за одну неделю. Если он уже собрал вещи, если уже снял жилье, если пришел с этим ледяным лицом и заранее отрепетированными фразами, значит, там все давно идет.Алина провела пальцами по краю бумажного стаканчика.— Я тоже так думаю.— Не думаешь. Знаешь.И тут внутри снова дернуло. Потому что Нина произнесла то, что Алина пыталась не формулировать вслух.— Я нашла чек, — сказала она. — Из ресторана. На двоих. За две недели до вчерашнего разговора. Он тогда сказал, что у него загородная встреча с партнерами.Нина тяжело посмотрела на нее.— Скотина.Алина опустила глаза.— Не самое страшное, что он ушел.— А что?— Самое страшное, что я, кажется, давно жила в чем-то мертвом и все равно делала вид, будто это семья.Нина села напротив и подалась вперед.— Алина. Только не смей сейчас делать виноватой себя.— Я не делаю.— Делаешь.

У тебя это на лице.Она хотела возразить, но не смогла.Да, делала.Потому что если признать, что тебя предавали годами, а ты не замечала, становится страшно не только от чужой подлости, но и от собственной слепоты.Нина медленно сняла крышку со стаканчика.— Ты хочешь, я скажу неприятную вещь?— Говори.— Он давно жил так, будто ты у него есть по умолчанию.Алина молчала.— Ты была удобной, — продолжила Нина уже мягче. — Не в плохом смысле. Просто ты слишком долго все тянула на себе. Подстраивалась. Молчала. Прощала еще до того, как перед тобой извинялись.Каждое слово ложилось точно.Потому что это было правдой.И не той правдой, которую легко принять.Перед глазами сами собой начали всплывать сцены, на которые она когда-то даже не позволяла себе обидеться.Вот она стоит в прихожей в новом пальто и спрашивает:— Как тебе?Максим, не поднимая глаз от телефона, отвечает:— Нормально.Вот она накрывает стол на его день рождения, отменив встречу с подругами, а он за сорок минут до ужина пишет:«Не жди. Буду поздно».Вот она осторожно говорит, что устала и хочет уехать вместе хотя бы на выходные, а он раздраженно бросает:— У меня не тот возраст, чтобы кататься по санаториям ради твоего настроения.Вот она заболевает, а он уезжает на корпоратив.Вот она пытается ночью обнять его со спины, а он отодвигает ее руку почти машинально:— Алина, я хочу спать.Не один большой удар.Сотни мелких.Наверное, так и ломают женщину — не одним предательством, а долгой привычкой быть лишней в собственной жизни.— Ты знала? — вдруг спросила Алина.Нина медленно поставила стаканчик на стол.— Что именно?— Что у него кто-то есть.Нина отвела взгляд всего на секунду.Но этого хватило.У Алины внутри все застыло.— Ты знала, — повторила она.— Не знала точно.— Но догадывалась.Нина кивнула.Тихо. Почти виновато.— Давно?— Последние пару месяцев.Алина откинулась на спинку стула.Ни злости. Ни крика.Просто еще одна трещина.— Почему ты молчала?Нина долго смотрела на свои руки.— Потому что боялась ошибиться. И потому что понимала: если скажу без доказательств, ты будешь защищать его.Алина хотела возразить.Но снова не смогла.Да. Защищала бы.Сказала бы, что у Максима сложный период. Что он просто отдалился. Что все не так. Что Нина преувеличивает. Что нельзя делать выводы.Потому что защищать его было легче, чем признать, во что превратился ее брак.— Я не хотела делать тебе больнее, — тихо сказала Нина.Алина закрыла глаза.Те же слова, только с другой интонацией. Не гладкие, не удобные, не оправдывающие. Настоящие.— Я знаю, — прошептала она.Нина встала, подошла к окну, потом обернулась.— Я один раз видела его.— Где?— Возле одного ресторана в центре. Он выходил оттуда вечером. Не один.Алина сжала пальцы.— С ней?— Да.— Ты рассмотрела ее?Нина помедлила.— Яркая. Молодая. Уверенная. Из тех женщин, которые не прячутся.Алина усмехнулась.— Конечно.Это почему-то тоже было логично. Не скромная тайна. Не случайность. А женщина, рядом с которой он, видимо, чувствовал себя не уставшим мужем, а мужчиной с новой жизнью.— И ты не сказала мне, — повторила Алина уже без упрека, почти устало.— Я собиралась. Несколько раз.