Развод с генералом. Больше не подчиняюсь - Виолетта Весна Страница 5

Сегодня нет.

— Я не хочу разговаривать здесь, — сказал Демьян уже тише. — Не потому, что ты должна молчать. Потому что ты замерзла и потому что вокруг достаточно людей, которые завтра превратят любую фразу в слух.

— Слухи уже есть. Их создал не мой вопрос.

Он шагнул ближе. Я почувствовала знакомый запах его одеколона и холодного воздуха. Восемь лет этот запах означал для меня возвращение домой. Сейчас он означал только то, что прошлое умеет подходить слишком близко.

— Кира Лаврова не моя любовница, — сказал Демьян.

Я смотрела ему в лицо.

Можно было бы выдохнуть. Почувствовать облегчение, ухватиться за эту фразу, как за спасательный круг, и позволить себе снова стать прежней Есенией: разумной, понимающей, терпеливой. Я знала этот путь до последнего поворота.

Но он сказал не все.

— Тогда кто она?

Пауза вышла короткой, но достаточной.

— Сейчас я не могу тебе объяснить.

Я рассмеялась. Тихо, без радости.

— Конечно.

— Это не про недоверие к тебе.

— Нет, Демьян. Именно про него.

— Есения, в центре идет служебная проверка. Есть вещи, которые нельзя обсуждать на улице.

— Восемь лет у тебя есть вещи, которые нельзя обсуждать со мной. Сначала служба. Потом безопасность. Потом государственная тайна. Потом «я устал». Потом «не сейчас». Ты каждый раз находишь правильную причину, а я каждый раз должна быть достаточно взрослой, чтобы не мешать.

Он смотрел на меня так, будто я наконец сказала вслух текст, который он давно боялся услышать.

— Я защищал тебя.

— Ты мной распоряжался.

Между нами легла тишина. Не пустая, а тяжелая, набитая всем, что мы не сказали раньше.

Демьян медленно выдохнул.

— Поехали домой. Я расскажу, что смогу.

Домой. Снова это слово.

Я вспомнила наш дом за городом: широкое крыльцо, светлая кухня, дубовый стол, который мы выбирали вместе. Мою чашку на второй полке. Его форму в гардеробной. Постель, на которой утром он поцеловал меня в плечо и сказал, что вечером мы обязательно побудем вдвоем.

Мне стало больно так резко, что на секунду я почти согласилась.

А потом увидела фары такси, которое остановилось у шлагбаума. Из машины вышла Мирослава Баженова.

Она была в длинном сером пальто, с собранными волосами и папкой под мышкой. Мира всегда выглядела так, будто приехала не спасать подругу среди ночи, а вести переговоры, где слабость другой стороны уже учтена в договоре.

Она быстро оценила сцену: я в тонком пальто, Демьян без шинели, водитель у машины, охрана у дверей, напряжение на расстоянии вытянутой руки.

— Добрый вечер, Демьян Владимирович, — сказала она ровно.

— Мирослава.

Они были знакомы. Не близко, но достаточно, чтобы не тратить время на представления. Мира вела несколько семейных дел жен служащих из ведомственного круга. Демьян уважал ее как специалиста и не любил как человека, который умел говорить «нет» без повышения голоса.

— Есения едет со мной, — сказала она.

— Это небезопасно.

— Для нее сейчас небезопасно оставаться здесь.

Взгляд Демьяна потемнел.

— Вы не понимаете обстоятельств.

— Возможно. Зато я понимаю, что взрослая женщина имеет право выбрать, с кем ей уехать после конфликта с мужем.

— Это не обычный семейный конфликт.

— Тогда тем более не стоит решать его на крыльце при охране.

Я перевела взгляд с нее на Демьяна. В этом обмене не было крика, но каждый удар был точным. Странно, что мне стало легче. Не потому, что Мира говорила за меня. А потому, что рядом наконец стоял человек, который не считал мое согласие обязательной частью чужого плана.