Капкан чувств для миллиардера - Марта Заозерная Страница 50

Когда мы рядом с Тимуром, мне кажется, что в мире есть только счастье. Я его чувствую. Уверенности в том, что оно продлится долго у меня нет, но мечтать ведь никто запретить не сумеет.

Проконтролировав, чтобы я поела хорошо, Тимур спрашивает, были ли мы в Китае во время соревнований — получив утвердительный ответ, спрашивает о моих первых впечатлениях.

— Ты же понимаешь, что значит приехать на спортивные соревнования по гимнастике? — усмехаюсь, взгляд опуская. — Я не помню ничего кроме тренировок. Это было на самой заре моих международных выступлений, — там же, на заре, у меня всё и закончилось. — Меня тогда взяли так, чисто посмотреть, как выступают настоящие гимнастки.

— А ты была не настоящей?

Сейчас с теплотой держу в себе те воспоминания, но раньше они не грели никак. Было непонятно от того, что меня не воспринимали всерьез.

— Я никаких надежд сперва не подавала, — не удерживаюсь и рассекаю ладонью воздух, делая взмах рукой, будто срезающийчто-то. — Вообще никаких. Занималась скорее для мотивации девочек. Были талантливые. Были богом поцелованные. Были фактурные. А была я… косолапая, со слишком длинными ногами. Они все тренировались, шли отдыхать, обедать, возвращались. Я всё это время с центра ковра не выходила. Такие нужны что-то заряжать, дескать, ещё надо чуток потренироваться, раз и она до сих пор тут, — на себя большими пальцами рук указываю. Почему уточняю «рук»? Да я и ногами легко могу. — Китай исключением не стал. Кроме бесконечных прогонов я ничего не видела. Костяк сборной, скорее всего, на экскурсии ездил.

— Тебя не брали с собой? — Тимур хмурится.

— Ты меня плохо знаешь, — поднимаю руку и указательным пальцем касаюсь виска. Большой палец в этот момент скулы касается. — Меня очень трудно было приобщить к чему-то. Спорт был преодолением себя. Я хотела себе доказать и другим, что тоже могу, что тоже чего-то стою. Свет в зале выключали, а я оставалась и ещё несколько прогонов делала. А потом и в жилом блоке в коридоре. Со мной никто не хотел в комнате жить, потому что я раньше всех вставала и разогреваться начинала. Кроме художественной гимнастики у меня другой жизни не было.

Возможно, зря я ему это рассказываю. Мне не с кем было своей болью делиться после того, как мой мир рухнул. Бабушка разве что да Тиль. Остальным я своё нытье не рискну выливать.

Тимур смотрит на меня без сочувствия, к моей несказанной радости, зато с пониманием.

— Значит, и еда новая прошла от тебя стороной, — не спрашивает — утверждает.

— Лишние пятьдесят граммов веса могут помешать тебе достаточно высоко прыгнуть, поэтому кормили нас далеко не вкусняшками, а о национальной китайской кухне и речи не шло. Ничего жирного, соленого, острого. Весь тренерский штаб очень пристально за нашим рационом следил. Ничего лишнего. Каждое движение должно было быть отточено, выглядеть девочки на выступлениях должны лёгкими и непринуждёнными. Это сложно сделать, когда ты, к примеру, переела. Могли себе позволить пиццу, но только между стартами в межсезонье. А так… Я этот творог несчастный и каши, слезами разбавленные, помнить буду всю жизнь, — добавляю уже веселее.

— Завтра же Алине позвоню. Ритуле делать там нечего, — Тимур с пол-оборота улавливает мое настроение приподнятое.

— А её для чего туда отдавали?Звездочку вырастить или осанку подровнять, ножки поправить? — В обоих случаях подходы разные кардинально. — Она ведь не в школе олимпийского резерва тренируется.