Вакцина любви - Дейдра Дункан Страница 50

Я заканчиваю свою скомканную презентацию возле его палаты и умолкаю, надеясь на снисхождение доктора Шармы.

— Итак, вы восполнили потерю жидкости и крови, – констатирует она. – У него все еще есть кровотечение?

— Э-э… да?

— Да или нет, доктор Сантини?

— Да, у него все еще есть кровотечение.

Она вскидывает брови:

— И что вы собираетесь предпринять?

— Я проконсультировался с гастроэнтерологом. Он осмотрит его сегодня утром.

Мои ладони увлажняют бумаги в руке, и нацарапанные заметки размазываются, превращаясь в абстрактную картину страха и отчаяния.

Два моргания – вот и вся ее реакция.

Как это интерпретировать? Она в ярости? Разочарована? Сожалеет, что смотрит на мое глупое лицо, вместо того чтобы изобретать какую-нибудь передовую медицинскую технологию, как и положено ее гениальному мозгу?

— Он все еще принимает антикоагулянты?[48] – спрашивает она.

— Да?

— Да или нет, доктор Сантини?

— Да.

Доктор Шарма делает паузу, и напряжение в помещении становится почти осязаемым. Остальные интерны отводят взгляды, не желая быть свидетелями этой кровавой сцены. И я их понимаю. Вместо полезной информации, которую, очевидно, ждет от меня доктор, в моей голове навязчиво пульсирует лишь одно желание – развернуться и бежать.

Мы тонем!

Доктор Шарма широко раскрывает глаза в ожидании.

— Но он истекает кровью. Вы не видите в этом проблему?

— Тогда я… отменю прием антикоагулянтов? – произношу я и ненавижу, как неуверенно это звучит.

— Но ему установили кардиологический стент три дня назад.

— Значит… не буду отменять.

— Вы должны принять решение, доктор Сантини. Какой вариант с наименьшей вероятностью приведет к смерти вашего пациента завтра утром?

Крошечный укол раздражения, словно искра, рассеивает оставшиеся мысли в бушующем адреналине. Я не знаю, что делать, но не могу в этом признаться. Врожденное стремление давать правильные ответы, даже на вопросы, не имеющие никакого отношения к моей специализации или будущей работе, кажется, невозможно искоренить.

Она преувеличенно моргает:

— К обеду у вас будет правильный ответ. Верно, доктор Сантини?

— Да, – хриплю я.

Похоже, сегодня я снова останусь голодным.

Она переключает свое внимание на интерна-терапевта, и с моих плеч словно сваливается груз.

Единственное, что меня спасает, – это то, что Ребекка, девушка, которая отказывается сдавать свои позиции в завоевании меня, в этом месяце не дежурит. Но это не мешает ей ежедневно забрасывать меня сообщениями, предлагая свою «помощь». Я думал, что ясно дал понять, когда она попыталась поцеловать меня, что нам лучше остаться друзьями. Но, видимо, для нее дружба подразумевает свидания, секс и дальнейший брак с кучей детей.

Сегодня утром она прислала мне мем с котом в белом халате и подписью: «Все будет хорошо. Просто сделай коту КТ».

Кажется, я ненавижу кошек.

С нетерпением жду сегодняшней групповой терапии.

Вместе с интерном-терапевтом мы принимаем по восемь пациентов каждый, прежде чем наступает ночная смена.

В тот же день я сообщаю сыну одной из пациенток, что его матери потребуется сделать МРТ утром, и не менее сорока пяти минут выслушиваю его тираду о стоимости ее пребывания в больнице.

— Мне что, вторую ипотеку брать, чтобы оплатить все эти бессмысленные анализы? Вы имеете с этого какой-то процент? Просто выкачиваете из нас деньги, да? – выпаливает он.