Чудо для мужчины с принцессой - Ольга Корк Страница 50

Но отчего-то сам Гордеев не очень справлялся. Костя рисовал сосредоточенно, даже сердито, высунув кончик языка от усердия, и медведь у него выходил… своеобразный. Голова слишком большая, уши кривые, взгляд какой-то удивлённый. Одним словом, медведь выглядел так, будто просил спасти его от горе-художника.

И я старательно прикусывала щёку, чтобы не вмешиваться в творческий процесс. Потому что это был его медведь. Да, вот такой нелепый, неправильный. Но Костя его рисовал для своей дочери. А та внимательно следила за каждым движением кисти. И мне удалось взять себя в руки и подавить желание всё исправить, и даже уговорить себя не хихикать при взгляде на большие глаза медведя, но тут Варя решила прокомментировать рисунок отца:

— Пап, он на тебя похож, — заявила она.

— Это плохо?

— Хорошо. Ты тоже иногда такой — как будто удивился и не понял, чему.

Всё же не выдержав, я фыркнула и поспешила отвернуться, чтобы Костя не видел моего лица. Потому что Варя была права. Он и правда такой — большой, немного растерянный, тёплый. До моих ушей донеслось едва слышное ворчание. Что-то про то, что он совсем не такой. И вообще не художник, и он всё испортит своими кривыми руками… Короче говоря, я не выдержала.

— Давай поправлю, — сказала я, снова подходя ближе. — Вот здесь чуть закруглить, здесь ухо поднять…

Я взялась за кисть, и наши пальцы снова встретились. На этот раз Костя не убрал руку сразу. Секунда, две, три — мы оба смотрели на наши руки, на кисть, на стену, куда угодно, только не друг на друга.

— Чудо, а можно я пойду конфеты принесу? — Варя дёрнула меня за край свитера. — Мы с папой вчера вкусные купили, с мармеладом внутри!

— Иди, — разрешила я, не оборачиваясь. — Только аккуратно.

— Ага!

Варя вылетела из комнаты, топая как маленький слон. И сразу в комнате стало тихо.

Очень тихо.

Мы стояли рядом. Я чувствовала мужское плечо, его дыхание, взгляд — теперь уже точно на мне. И не могла заставить себя посмотреть в ответ.

— Вась, — сказал он тихо.

Я повернулась.

Он смотрел на меня. В полумраке детской (торшер светил только на стену) его глаза снова были тёмными, взгляд глубоким, и в нём было что-то такое, от чего у меня внутри всё сначала замерло, а потом перевернулось.

— У тебя тут… — он поднял руку, потянулся к моей щеке. — Краска.

Я замерла. Его пальцы почти коснулись кожи. Я видела каждую линию на мужской ладони, чувствовала тепло, идущее от руки, и не могла дышать. Боялась шевельнуться и спугнуть момент.

Секунда.

Ещё одна.

Он отдёрнул руку. Резко, будто обжёгся.

— Извини, — сказал хрипло. — Я…

— Ничего, — ответила я слишком быстро. — Я сама.

Отвернулась к стене, сделала вид, что рассматриваю медведя. Внутри всё дрожало, и я очень боялась, что это заметно.

— Чай будешь? — спросила я как можно будничнее, вытирая кисть. — Я на кухню, поставлю.

И вышла, не дожидаясь ответа.

На кухне я долго стояла у плиты, глядя, как закипает чайник, и пыталась успокоить сердце. Вот только оно не желало меня слушать, продолжая выбивать тревожную дробь.

* * *

POV Константин

Я остался один в детской.

Стоял посреди комнаты, смотрел на стену и не видел ничего, кроме её лица. Будто замер в моменте, когда я почти дотронулся. Почти.

Идиот.

Я провёл рукой по лицу, пытаясь стряхнуть наваждение. Медведь на стене смотрел на меня удивлённо — и правда, похож. Такой же растерянный и не понимающий, что происходит.