Спасая Винсента - Джоан Фернандес Страница 50

Молодая женщина выглядела бледнее прежнего, но в ней появилась собранность, которой он раньше не замечал. Или это была надменность?

— Работы Винсента продавались бы, найдись у меня подходящий партнер, месье. И вот… я подумала о вас.

Рольф едва не рассмеялся вслух. Ох уж эта женская лесть!

— Я достаточно ясно высказал свое мнение о современном искусстве во время вашего прошлого визита, мадам.

— С тех пор я продала восемь картин. Искусство моего деверя приносит доход.

Жорж Рольф сложил пальцы домиком у подбородка, делая вид, что внимательно слушает. Вдове было не понять, как ничтожны эти продажи. Голландцы явно совершали эти покупки из соображений, свойственных сентиментальным провинциалам.

— Для вас, вдов Ван Гогов, интерес к искусству – это, по всей видимости, занятное времяпрепровождение?

— Вдов Ван Гогов?

— Корнелия Ван Гог – ваша тетка, так ведь?

— Это тетя Тео. Но при чем тут…

— Не притворяйтесь святой невинностью, мадам! Чтобы назначить эту встречу, вы заставили вашу тетку надавить на партнеров моей фирмы, пробудив в них сентиментальные воспоминания о Сенте, дяде вашего мужа Теодора. Что ж. Я его не застал, но партнеры «Буссо» предпочитают держаться вместе, даже если речь идет о мертвых.

— Мне ничего не известно о тетушке Корне… – Ее глаза широко распахнулись. Она была ужасной лгуньей.

— Ладно, неважно. Так зачем вы пришли?

— Я… ну… – вдова запнулась. Он с удовольствием наблюдал за ее смущением. Но незваная гостья не унималась. – Дело в том, что… «Двадцатка» собирает коллекцию картин. Я уже продала им несколько работ. Они попросили устроить еще одну выставку. Галерея «Панорама» в Амстердаме тоже хотела выставлять Винсента, – она сглотнула, умолчав о чем-то, а потом продолжила: – А еще одна художественная школа в Антверпене…

— В Антверпене? Художественная школа? – Рольф выпрямился. В его сознании вспыхнул образ грубых кирпичных стен и грязно-белых колонн. Неужто речь идет о школе Рейно?

Наконец-то она завладела его вниманием.

— Студенты заинтересовались живописью Винсента, – продолжила она с облегчением в голосе. – Он и сам там учился много лет назад.

В одно мгновение Рольф переместился на каменные ступени школы. Вновь ощутил ледяной зимний ветер, хлещущий шарфом по лицу. Пальцы Рейно с обкусанными ногтями скребли по облупленной треснувшей колонне, и чешуйки высохшей серой краски разлетались, как снежинки. Вокруг ногтей виднелись тускло-желтые подтеки. Его брат выглядел моложе своих лет. Всегда слишком мягкий, чувствительный. Бог свидетель, Рольф защищал его от гнева отца, а теперь, когда того не стало, бремя ответственности за брата легло на него. Рейно пора было окрепнуть. Брать пример с самого Рольфа.

— Всего десять гульденов, mon frèe, – мягко сказал Рейно, не отрывая глаз от трещин на колонне. Худое запястье высовывалось из рукава, слишком короткого даже для его истощенного тела. Костяшки длинных пальцев, красные и огрубевшие от зимнего холода, потрескались.

— Ни в коем случае. Эта художественная школа – полный вздор. – Рольф сделал небольшой шаг в сторону, заслоняя Рейно от ветра.

Рейно поднял на него глубоко посаженные глаза, на губах его играла легкая улыбка.

— Ты не видел моих новых работ, брат. Я нашел друзей, которые экспериментируют и пробуют разные техники не по программе обучения. Это так захватывающе.