Его сводная победа - Анна Веммер Страница 50

— Содержание?

— Поддержку. Я не предлагаю тебе садиться мне на шею и попивать мохито в Майами, как мой младшенький, да простит он мое недоверие к миру профессионального тенниса, но что-то он в последний созвон не выглядел сильно уставшим.

Черт, точно. У меня же еще есть младший брат, с которым я до сих пор не знаком. Надеюсь, его к этой новости подготовят.

— Я предлагаю тебе пропустить этап тяжелой работы и перебивания с «Доширака» на воду. Ты можешь пойти учиться. Найти подработку, которая позволит начать копить. Получишь профессию, встанешь на ноги, снимешь квартиру. Все то же самое, только проще.

На мое счастье, мы приближаемся к съезду, и я должен сосредоточиться на дороге. Это на время избавляет от необходимости отвечать.

Слова Сереброва звучат так… заманчиво. Я представляю на миг жизнь, которую он предлагает. В огромном доме, с семьей. С мачехой, которая улыбается, видя, как я лезу в холодильник и укоризненно, но ласково тянет «де-е-е-ети». С отцом, который дает прокатиться на крутой тачке в выходные. Жизнь, в которой не нужно думать, чем заплатить за бензин и как пережить морозы в машине.

Жизнь рядом с ледышкой…

— Я не уверен, что готов дать ответ сейчас. Не знаю. Слишком много всего.

Серебров кивает, как будто такой ответ и ждал.

— Это не категоричное «нет», так что уже больше, чем я рассчитывал.

Мы останавливаемся у небольшого пригородного ТЦ из числа тех, куда ездят богачи приодеться и развлечься. Здесь куча каких-то бутиков с ценами, как будто все эти сумки сшиты из последних крокодилов на Земле.

С отцом, оказывается, довольно приятно молчать. Мы выпиваем кофе и закусываем яйцами бенедикт с прошутто в кафешке на первом этаже, а затем заходим в кондитерскую и берем набор симпатичных эклеров. Следующая остановка – цветочный. Для жены Серебров берет большой букет роз, а мой взгляд падает на нежно-голубые гортензии. Они бы подошли ледышке.

— Марк? – зовет отец. – Что возьмем малявочке?

Малявочке… То, с какой нежностью в голосе он говорит о дочери, меня одновременно трогает и злит. Трогает – потому что подобных отношений не ожидаешь увидеть в семье богачей. Злит – потому что я подобной отцовской любви был лишен.

Или потому, что это очередное напоминание о том, что я не имею права даже смотреть на эту девчонку. А я вчера ее целовал. И до сих пор помню вкус ее губ и тепло дыхания на своей шее.

— Ма-а-арк! Ты чего завис?

— А… ой, задумался. Вот эти. – Я тыкаю в гортензии. – Бери эти. Ей подходят.

— Думаешь?

Мне кажется или Серебров смотрит с каким-то легким подозрением? Может, в моем голосе промелькнуло что-то… необычное?

— Она ж травой питается, как коза. Заодно позавтракает, – бурчу я.

Серебров смеется. Тучи над головой рассеиваются.

— Вы как два кота, которых принесли в один дом.

— Строго говоря, я – кот, которого подобрали с помойки.

Мысль о том, что ледышка вообще кошка, а так как я не кастрирован, по весне можно обнаружить пополнение зверинца, я оставляю при себе. Максимально неуместная шутка.

На обратном пути я тоже за рулем. Два ярких букета в минималистичном и даже несколько грубоватом салоне машины смотрятся немного сюрреалистично.

Наконец мы въезжаем во двор, и я с сожалением выключаю двигатель. Что ж, буду помнить об этом наслаждении всю оставшуюся жизнь.