Развод с генералом. Больше не подчиняюсь - Виолетта Весна Страница 50

— Документы возьмет мой адвокат. Демьян получит только оформленную копию и только через нас. Я уже сказала ему это до приезда.

Дарья посмотрела на меня так, будто пыталась поверить не словам, а лицу.

— Он согласился?

— Да.

— Почему?

Вопрос был детский по прямоте. И взрослый по недоверию.

Я не знала, как ответить просто.

— Потому что я перестала соглашаться на другое.

Дарья медленно протянула файл Мире.

В этот момент слева резко вспыхнули фары.

Не машина Рогожина. Другая. Белый внедорожник выехал из-за складского корпуса и остановился за воротами, ослепив нас дальним светом. Дарья вскрикнула и шагнула назад. Мира сразу убрала файл под пальто и взяла меня за руку.

Не потянула. Просто связала нас движением: уходим вместе.

Из темноты сбоку появился Демьян.

Он шел быстро, но не бежал. Рядом с ним уже был тот самый крепкий мужчина из апарт-отеля. Рогожин, кажется. Еще один силуэт двинулся от машины у сервисного въезда.

— К машине, — сказал Демьян.

Тон был резким. Старым.

Я замерла.

Он тоже понял. На полуслове, почти физически.

— Есения, пожалуйста, к машине. Свет направлен на нас, я не вижу, кто за рулем. Это опасно.

Совсем другая фраза. Не идеальная, но человеческая.

— Дарья с нами, — сказала я.

— Да. Рогожин, девушку закрыть со стороны ворот.

Дарья стояла ни жива ни мертва.

— Они меня уволят. Они скажут, что я украла архив.

Я подошла к ней ближе.

— Дарья, послушайте меня. Сейчас самое важное — уйти с освещенной линии. Не оправдаться перед Тарханцевым, не представить идеальное объяснение, не решить всю жизнь за минуту. Просто сделать следующий безопасный шаг. Вы идете с нами, а потом Мира оформит, что вы передали копии добровольно и потому что боялись уничтожения документов.

— Вы правда так можете?

— Не я. Она может. Я буду рядом.

Мира уже держала Дарью под локоть.

— Могу. Но для этого мне нужно, чтобы вы дошли до машины, а не спорили с фарами.

Девушка кивнула.

Мы пошли быстро. Не бегом. Я старалась дышать ровно, но тошнота снова поднялась к горлу. Слишком много света, сырого воздуха, страха и чужих шагов. Демьян шел чуть сбоку, не касаясь меня. Я видела, что он смотрит не на меня, а по сторонам, и впервые за долгое время его контроль не душил, а действительно прикрывал пространство.

Белый внедорожник не двигался.

Когда мы почти дошли до машины Миры, из него вышел мужчина. Я не разглядела лицо из-за фар. Услышала только голос:

— Есения Павловна, вы же понимаете, что берете на себя ответственность за похищение служебных документов?

Демьян остановился.

В его молчании было столько власти, что даже воздух вокруг словно стал плотнее. Но ответила не он.

Я повернулась сама.

— Я беру ответственность за то, что документы с моей подписью не исчезнут ночью из архива. Если у вас есть претензии, направляйте их моему адвокату.

Мира тихо сказала:

— Не продолжай.

И я послушала. Не потому что подчинилась, а потому что она была права.

Мы сели в машину. Мира за руль, я рядом, Дарья на заднее сиденье. Рогожин остался с Демьяном у проходной. Белый внедорожник все еще стоял за воротами, но больше никто не кричал.

Когда двери закрылись, Дарья начала плакать.

Не громко. Она просто зажала рот ладонью, и слезы пошли по лицу.

Я повернулась к ней.

— Вы поступили правильно.

— Я не знаю. Я вообще не знаю, что правильно. Я просто увидела, как Ракитин достает из коробки листы и кладет другие. А потом подумала, что если промолчу, вас сделают виноватой. Как Киру Витальевну делали безумной вдовой. Как Эльвиру Андреевну сделают бухгалтером, которая все перепутала. У них для каждой женщины есть слово, чтобы ей не верили.