Любовь на кафедре - Дженнифер Смит Страница 51

Лила проковыляла по коридору к кабинету Риса. Она уже могла ходить без костылей, но все еще боялась садиться за руль. Кроме того, Аника, сестра ее постоянного таксиста в «Убере», собиралась рожать в Южной Африке, и Лиле не терпелось узнать пол ребенка.

Она постучалась и открыла дверь, не дождавшись ответа.

Рис стоял у окна к ней спиной, положив руки в карманы, отчего его штаны натянулись, обтягивая его тугой, как два каштанчика, зад. Не то чтобы его зад ее интересовал.

— Рис…

Он вздрогнул, очнувшись от забытья.

— Прости. — Рис повернулся к ней и сел. Его лицо было бесстрастным. — Я задумался.

— О Генрихе Втором, худшем отце всех времен? — с улыбкой пошутила она.

— Что-то вроде того, ага. — Он выровнял бумаги на столе. — Чем могу помочь?

Ага, перешел сразу к делу.

— Когда будет ужин с твоими родственниками? Мне надо записать в календарь.

— Ах да. — Он постучал по экрану телефона. — В субботу, через две недели. Думаю, скоро нам надо будет встретиться. Я должен рассказать тебе о своей семье, раз ты теперь моя девушка. — Он тяжело вздохнул. — То есть притворяешься моей девушкой.

Через две недели в субботу? Ого, уже очень скоро. Хорошо, что она не купила билеты на выступление Сьюзи Дент: даты точно бы совпали.

— Ладно. — Лила закусила губу. — А что мне надеть? Там будет дресс-код?

Если дресс-код не узкие джинсы с блузкой и не сарафан (в таком случае она замерзнет, ведь была уже середина осени), ей придется отправиться по магазинам.

Он сел за стол и взглянул на экран компьютера. Ну как можно быть таким надменным? Лила вскинула бровь.

— Я приглашу тебя на ужин после работы и все расскажу.

Во-первых, это был не ответ. Во-вторых, это была даже не просьба. Рис буквально указывал ей, что она должна пойти с ним, и одновременно выпроваживал, как прислугу. Ну уж нет. Она больше не станет это терпеть.

— Рис?

Он повернулся к ней, но его глаза были по-прежнему прикованы к экрану.

— Что?

— Рис! — выкрикнула она. Она не собиралась говорить с человеком, сидевшим к ней вполоборота. — Прошу внимания!

Он потрясенно раскрыл рот: кажется, еще никто с ним так не разговаривал. Он, видимо, привык, что все делается по первому его приказу, и был поражен, встретив отпор.

— Послушай, я понимаю, что сегодня у тебя было много сложного общения на семинаре, но я дам тебе еще один шанс исправиться. — Она растянула губы в притворной улыбке — искреннюю и добродушную Рис не заслужил. — Подумай о том, что ты только что сказал, и попробуй еще раз.

Она, верно, сошла с ума, раз говорила такое Рису. Но она это сделала и даже слегка вцепилась в бедра, чтобы руки перестали дрожать. Он совсем ее не пугал — он ничем не лучше ее. Он сам на днях сказал, что есть лишь один человек, которому позволено ее критиковать, — она сама.

Он закрыл рот, плотно сжав челюсти; его эмоции отобразились на лице. Нахмуренные брови, опущенные уголки пухлых губ — гнев. Бегающий по столу взгляд — растерянность. Потом лоб расслабился, челюсти разомкнулись — пришло осознание. Медленно опустились плечи — он признал свое поражение.

Он провел ладонью по лицу и судорожно сглотнул — горло заходило ходуном.

— Прости. Хочешь сегодня со мной поужинать, если не занята? Тогда мы сможем поговорить.

— С удовольствием, Рис, спасибо. Я отменю такси. — Она вознаградила его легкой удовлетворенной улыбкой.