Сосед с прицепом - Анна Мишина Страница 51

— Детей лупить непедагогично, — хмурюсь. — Нужно разговаривать.

— Ну, много наразговаривала? — дергает бровью.

— Да сама дура, знаю. Так и не сказала ему, почему ушла от Лёни.

— Не, ты точно ненормальная, мать-перемать, блин. И кого ты пожалела в этой истории? М?

— Не надо меня чихвостить, — обижаюсь.

— А кто тебя еще будет ругать, милочка? — разошелся он не на шутку. — Надо было еще в первый мой приезд сюда сказать пару ласковых парню. И он не удрал бы, как крысеныш, — фыркает.

— Так, тормози, — останавливаю брата. — Я сама виновата. Он ни при чем.

— Он мать свою не ценит, как это ни при чем? — рявкает на меня Лев. — Ты, ой, сейчас на грех наведешь, — выдыхает он. — Ты себя любить когда начнешь? А? — шинкует яблоки так агрессивно, что я начинаю бояться за его пальцы. Как бы не отрезал лишнего. — Я тебе говорил?

— И в кого ты такой, а? — улыбаюсь.

— А ты?

— Мне вообще иногда кажется, что мы приемные у своих родителей, — посмеиваюсь.

— Скажешь тоже. Вспомни бабку нашу. И деда. Так вот, мы в их соседей, — ржет он.

Смеюсь в ответ.

Почти через час ужинаем. Получилось о-о-очень вкусно. Даже пальчики облизываю, пока ем курицу.

— Я еще ребенка из садика забираю, — продолжаю рассказывать между делом.

Лев давится едой.

— Какого ребенка, Надя? У тебя еще есть дети? — смотрит на меня с недоумением.

— Соседский, — уточняю.

— А-а-а, а то напугала. Думал уже, что что-то о тебе не знаю, — лыбится.

— Вот его папа и есть следователь. Помогает с поисками машины. Да и так, — машу рукой.

— М-м-м, — играет бровями. — Хороший мужик? — спрашивает, а я не чувствую подвоха.

— Нормальный, — пожимаю плечами. И ловлю его смеющийся взгляд. — Нет, Лев, я еще замужем. И вообще, — смущаюсь.

— Да прекрати, все мы живые люди, и иногда, а точнее, всегда, нужно крепкое плечо. Тебе — мужское, — снова стреляет взглядом, — мне — женское, — и улыбается.

Смеюсь снова.

Вот так и было раньше. Он как зажигалочка. И… это наводит на мысли.

— А у тебя есть кто? — решаюсь уточнить.

— Я тебе говорил, — фыркает. — Моя работа у меня есть.

— Я поняла, — натягиваю улыбку, утыкаясь взглядом в тарелку.

— Я всегда боялся вот таких твоих вопросов. Не придумывай. Мне нормально.

Не отвечаю. Мои мысли — только мои.

Потом, пока Лев пьет чай с пирогом, я мою посуду. Уж это я сама сделать могу.

— В общем, пока плывем по течению, — выносит вердикт.

— Угу.

— Маман наша там как?

— Пока молчит. Но думаю, что что-то будет. Она за Лёнечку.

— Кто бы сомневался. Все любят красиво жить. И для этого ничего не делать, — фыркает. — Избаловал отец ее.

— Это их жизнь. Не хочу это обсуждать, — закрываю тему.

— Странно, что отец еще молчит.

— Он всегда держит нейтралитет, — напоминаю.

— Вот поэтому я и уехал от них. Мне своя жизнь нравится. А не мамские осуждающие взгляды. И вот это ее “фи”: сейчас спасать людей не модно. Но всё, я, правда, не в обиде на нее. Благодаря ей я сейчас такой, какой есть.

На это я только вздыхаю. Помню, как они сильно ругались. А потом Лёва ушел и стал поддерживать связь только со мной. А я им горжусь.

Мы переместились в зал. Там Лёва, за болтовней и просмотром телевизора, задремал. На часах почти десять, и я ни за что не прогоню его домой. Он устал, и это нормально для работающего человека. А я могу поспать и в комнате Марка. Так и поступаю. Помогаю лечь брату поудобнее.