Я тебя чувствую - Валентина Торкья Страница 51

В общем, как-то странно сообщать Сузанне, что я еду в Нью-Йорк с ее бывшим, и просить ее прикрыть меня. И хотя между нами все наладилось, я по-прежнему чувствую себя фиговой подругой.

Сузанна вертится перед зеркалом, выбирая между микроскопическим черным топом, который почти ничего не прикрывает, и футболкой с Акилле Лауро, одетым, как кукла Барби в образе очень сексуальной проститутки. Я указываю ей на топ и забираю Акилле.

— Я должна тебе кое-что сказать, – выпаливаю я, натягивая футболку.

Сузанна смотрит на меня рысьими глазами. У нее идеальная подводка для глаз.

«Только не плачь, пожалуйста», – мысленно умоляю ее я.

— Меня допустили.

— Допустили? К выпускным экзаменам?

— К прослушиваниям в Джульярдскую школу. Я отправила заявку, и меня допустили к прослушиваниям. Я еду в Нью-Йорк. В конце мая.

Сузанна визжит от радости, крепко обнимает, говорит, что я молодец.

«Пожалуйста, не плачь, не плачь, не плачь».

— Я еду с Эдоардо, – добавляю я.

Она еще секунду обнимает меня. Уже не так крепко. Я говорю, что родители ничего не знают, что я в ужасе и умираю от нетерпения.

— Я очень рада за тебя, Рори, ты это заслужила, – говорит Сузанна.

Мне кажется или у нее действительно немного дрожит голос?

— Ты знаешь, что во всем остальном всегда можешь на меня положиться. А теперь давай пошевеливайся, не хочу застрять в пробке!

Эдоардо Маркони

27

Концерт начинается в 22:30, но Винчи настоял на том, чтобы мы пришли заранее. В 14:00. Он сказал, что так он точно сможет занять место впереди. Потому что хочет изучить Акилле Лауро во всех подробностях и, может, поймать его, если он вдруг тот решит прыгнуть со сцены в толпу. С 14:00 до 18:00 мы ждали на холоде, когда откроют клуб. Мы – это я, Винчи и его друг. Я все время ощущал себя третьим лишним, а Винчи, похоже, чувствовал, что это его звездный час. С другой стороны, у меня не было выбора, потому что Гидони заболел и кинул меня в последнюю минуту. Как можно заболеть ветрянкой в восемнадцать лет? Из всех, кого я знаю, еще только у Сузанны есть свеженькие водительские права и машина.

Мы оставляем верхнюю одежду в гардеробе. Винчи продолжает пытаться «сдружить» нас, громко разговаривая и обнимая по очереди то меня, то Макса. Что тут скажешь? Он очень взволнован. И от того, что мы впервые за несколько месяцев видимся не в школе, и от того, что его любимый певец будет выступать в нескольких сантиметрах от него.

Я начинаю думать, что надо было идти в «Фабрик» пешком.

— Это лучший день в моей жизни, клянусь! – кричит Винчи, пока мы двигаемся к партеру, пробираясь через толпу, заполнившую каждый квадратный сантиметр клуба.

Я и не знал, что он такой огромный, с высоченным потолком, утыканным проводами и металлическими балками. В индустриальном стиле, короче.

Учитывая все происходящее, я не знаю, стоит ли сейчас говорить с Винчи о Нью-Йорке. Наверное, да, но… как-то странно просить его об одолжении, когда мы уже столько времени общались поверхностно и почти ничего друг другу не рассказывали. Но я должен это сделать, я обещал.

Я тяну Винчи за рукав бордовой рубашки.

— Мне нужно с тобой поговорить, – кричу я, потому что из динамиков начинает грохотать музыка и толпа вопит, как безумная, хотя на сцену выходит всего лишь группа на разогреве, до которой никому нет дела.