Развод в 46. В его компании меня не существует - Виолетта Весна Страница 51

— Предварительно в конце января. Это не обещание. Праздники и объем могут сдвинуть срок.

— Значит, до Нового года ничего не решится.

— Кроме того, что уже решилось. Доля не отчуждается, эксперт назначен, перечень данных определен.

Раньше я измеряла движение только завершенным результатом. Судебная процедура двигалась иначе: маленькими решениями, каждое из которых не давало победы, но сужало пространство для произвольной версии.

Одиннадцатого декабря Татьяна Беляева попросила разрешения передать Марине один факт. Лена и Виктор письменно согласились, чтобы их представители обменялись только сведениями, относящимися к возможному давлению в имущественном споре.

Мы созвонились вчетвером. Татьяна не показывала мне документы целиком.

— У Лены есть полученный по рабочей почте протокол совещания, на котором она была секретарем, — сказала юрист. — Копия сохранилась у нее как у адресата до начала конфликта. В протоколе коммерческий директор Кира Мельникова отказалась согласовать замену дат без юридического заключения. После этого подготовку поручили другому сотруднику.

— Кира отказалась? — переспросила я.

— Именно это зафиксировано. Мы не делаем выводов о ее мотивах. Лена подтверждает, что слышала отказ лично.

Марина спросила:

— Есть ли упоминание имущественного спора или требования снять меру?

— Нет. Только банковская проверка и необходимость привести архив в соответствие, формулировка руководителя отдела.

— Тогда прямой связи с нашим делом пока нет, — сказала Марина. — Этот документ не нужен нам без нового основания.

Я согласилась. Узнать, что Кира отказалась подписывать задние даты, было неприятно по причине, которую я не сразу признала. Мне было проще считать ее человеком, готовым принять все, что освободило для нее место рядом с Сергеем. Но отказ в одном действии не оправдывал другого и не требовал от меня выбрать цельный образ.

После разговора Лена решила не подписывать новые акты без письменного заключения. Виктор взял два дня на решение. Татьяна объяснила им трудовые риски и способы зафиксировать распоряжения. Я не узнала подробностей и не спрашивала.

На депо тестовый канал рисков получил за два дня семь сообщений. Пять касались бытовых условий, одно — неверной разметки прохода, еще одно — поврежденной упаковки кабеля. Ни одно не было немедленной угрозой. Разметку исправили, кабель отправили на проверку, по бытовым вопросам назначили ответственных.

Начальник подрядчика сказал:

— Я ожидал хаоса.

— Он еще возможен, — ответила я. — Две недели для вывода мало.

— Но люди хотя бы пишут по существу.

— Потому что форма спрашивает факт, а не просит жалобу на человека.

Вечером двенадцатого декабря Павел получил письмо, пока мы закрывали недельный протокол. Он прочитал тему и перестал печатать.

— Что случилось? — спросила я.

— Ничего, что уже случилось.

Он развернул экран. Письмо пришло от инвестиционной группы «Рубеж». Ее представитель предлагал Павлу конфиденциальную встречу по «возможному участию в портфеле строительных активов Нижегородской области». Внизу отдельной строкой стояло: «В том числе активы ООО “Северный контур” при изменении структуры финансирования».

— Ты их знаешь? — спросила я.

— Работал с ними пять лет назад. Они финансировали реконструкцию гостиницы.