Когда небо обращается в пепел - Нин Горман,Матье Гибе Страница 52

Когда я наконец отваживаюсь посмотреть ей в глаза, то вижу, что она даже на меня не злится.

— С этой девушкой игра зашла слишком далеко, да? – все-таки спрашивает Коллин.

— Так далеко, что перестала быть игрой.

И прежде чем она успевает что-нибудь сказать, я бегу из этого проклятого переулка.

– Эш – Последний шанс

I'll never change

And that's just fine,

I find solace in the pain[37].

Into the Fire. Asking Alexandria

Последний день в Блумингтоне.

Я курю сигарету за тем же столиком, что и все последние годы. За ним мы сидели вместе с мисс Паркс.

Всю эту неделю в «Вилладж Дели» мне приходилось напоминать себе, что ее больше нет. Я все ждал, что мисс Паркс возникнет из ниоткуда и примется распекать меня за то, что я опять напортачил. Вот и сейчас мне кажется, что она выйдет из ресторана и подсядет ко мне: в руке чашка кофе, на губах сигарета.

Я глубоко затягиваюсь и выдыхаю в надежде, что вместе с дымом в небо унесутся мои ярость и меланхолия.

Потом разблокирую телефон.

В галерее по-прежнему куча фотографий Скай, а еще Зака, Сибилл и Элиаса. Людей, которые стали для меня всем миром – и для которых я стал ядовитой отравой.

Пальцы невольно сжимаются на мобильном. Нервы сдают: из-за меня, из-за Скай, из-за всей этой дерьмовой ситуации.

Когда она в ресторане, я выхожу курить как можно чаще. Потому что это невыносимо, потому что я, как выразилась Коллин, «на взводе» и от этого становлюсь желчным и циничным.

Скай в долгу не остается. То ли это я на нее так повлиял, то ли гормоны из-за беременности, то ли она просто достойная преемница мисс Паркс.

Только что у нас случилась размолвка из-за какой-то мелочи в меню, но Скай уперлась и стояла на своем, пока я не взорвался:

— Делай что хочешь. Только напоминаю, я не горел желанием этим заниматься, ты сама ко мне пришла. Извини, что неделю спустя ты уже жалеешь об этом.

Я резко кладу телефон на стол и закуриваю вторую сигарету. Не могу я сейчас вернуться в ресторан. Я вел себя как полный придурок, и, боюсь, дальше будет только хуже.

— Телефон тоже перед тобой в чем-то провинился, мистер Я-в-еще-более-убийственном-настроении-чем-обычно?

Вероника…

Я поднимаю голову и пытаюсь прожечь ее взглядом. Она вскидывает бровь и усмехается уголком губ. В глазах – озорные искры.

Можно подумать, что Вероника мне не нравится, потому что вечно ищет повод ко мне прицепиться, но, как ни странно, это не так. Разумеется, иногда я молю небеса, чтобы она заткнулась, но по крайней мере в наших отношениях нет никакого притворства: она говорит то, что думает. Или дает понять – в своем стиле.

Сейчас она садится передо мной и пытается схватить мой телефон, чтобы посмотреть, что же меня так выбесило. Но я успеваю прижать ее руку своей.

— Тебе есть что скрывать, разбиватель сердец?

Я беру телефон со стола и прячу в карман.

— А тебе есть что сказать?

— Мне? Нет. А что?

— Хочешь сказать, что вышла морозить булки только для того, чтобы подышать дымом от моей сигареты?

На этом я замолкаю и принимаюсь изучать узоры на вытертой деревянной столешнице. Но Вероника, как и ожидалось, молчать не собирается:

— Последний день, значит? Завтра вернешься к своей тихой жизни с… Элиасом, правильно? Если честно, я так до конца и не поняла – это твой пацан?

— Если я отвечу «да», скажешь, что никогда не верила в то, что я способен стать хорошим отцом?