Пепел золотой птицы - Анастасия Логинова Страница 52

— Уже шесть!

— Шесть? – делано удивилась Саша. – Никогда бы не подумала. Такие взрослые мальчики – в шесть лет – обычно ведут себя куда прилежней. Больше слушают, что говорят взрослые, не проказничают и любят учиться!

Вася нахмурился, обидевшись, что ему не верят:

— Мне шесть! Я и азбуку знаю, и считаю до ста!

— Не ври! – прохладно хмыкнул Игнатка, не отрываясь от мольберта. Стал деловито объяснить. – Пишет он криво, Александра Васильевна, считает с ошибками и вовсе не до ста. А уж какой беспорядок из-за него в классной…

Свысока и по-взрослому Игнатка покачал головой.

— Вы делите одну классную? – уточнила Саша.

— И спальную, и классную. Нигде от Васьки спасения нет… – Игнат даже оторвался от рисования: – вы поглядите, как он мне альбом попортил!

Акварельная клякса на обложке, очевидно, было делом рук младшего брата. Вася нахмурился и того больше:

— Это ты не ври! Я хорошо пишу!

Раздосадованный, Вася вскочил, готовый толкнуть брата – да и Игнат отбросил кисточку. Едва удалось Саше их разнять. Даже пожалела, что отпустила няньку… Но до драки не дошло, слава богу.

— Игнат, нехорошо ябедничать… – укорила она старшего. – Скоро уедете, еще скучать будете по Васе. А вы, Василий Анатольевич, вот – возьмите лист, бумагу да покажите, как вы пишете. Я рассужу!

Вполне преднамеренно Саша выбрала чистый, но испачканный по торцу лист из альбома Игната, отыскала карандаш и придвинула к Васе. Тот нехотя подчинился – видать, и правда рассчитывал доказать свою правоту.

После Игнат вернулся к рисованию и посматривал на брата с кривоватой ухмылкой, а Вася, высунув кончик языка, старательно выводил по бумаге буквы.

Саша диктовала ему фрагмент из Пушкина, очень любимого ею:

«Я влюблена», – шептала снова

Старушке с горестью она.

«Сердечный друг, ты нездорова». —

«Оставь меня: я влюблена».

И между тем луна сияла

И томным светом озаряла

Татьяны бледные красы…

— Фу, как криво да неаккуратно!.. – фыркнул Игнат, заглянув брату через плечо – на его лист.

Вася отбросил карандаш да снова кинулся на старшего – и снова едва удалось Саше их разнять…

— Чего он дразнится! – захныкал теперь Вася.

— Игнат, а вы разве лучше писали в шесть лет? – встала на его сторону Саша. И в сердцах, совершенно искренне упрекнула обоих: – вы же братья, право слово! Роднее вас двоих нет никого – вы должны друг дружку поддерживать… Игнатка, Васенька, я сама со обоими братьями в ссоре, и уж поверьте, нет в этом ничего хорошего!

Саша сама уж чуть не плакала и упрекала себя за показавшуюся теперь глупой затею, которая привела к таким последствиям. Тем неожиданней было ей услышать, что Игнат, чуть смягчившись, вдруг сказал младшему:

— Ну не реви, Васька! Покажи, как ты до ста считаешь – я поправлю, ежели что.

Вася, шмыгнув новом, тотчас принялся считать. Не очень уверенно – но глядя на брата с подобострастием и, конечно же, жаждая его одобрения. Все младшие восхищаются старшими, мечтают на них походить. Иначе и быть не может. Саша когда-то тоже отчаянно восхищалась Денисом…

Саша сперва наблюдала за мальчиками с легкой улыбкой на губах – она была счастлива, что те примирились, хоть наверняка и ненадолго. А после, убедившись, что они заняты, невзначай взяла бумажный лист со стихом, который диктовала Васе.