Развод. Я беременна от бывшего - Виолетта Весна Страница 52

Мужчина рядом усмехнулся неловко:

— Жестко.

— Нет, — сказал Артем. — Поздно.

У меня перехватило дыхание.

Видео продолжалось.

Кристина наконец заговорила. Голос был мягкий, почти обиженный.

— Артем, ты сейчас реагируешь так, будто кто-то хотел причинить Вере вред. Но люди просто не понимают, почему она скрывает очевидные вещи.

Артем повернулся к ней.

— Какие очевидные вещи, Кристина?

Она улыбнулась.

— Я не стану говорить за твоей спиной.

— Ты говоришь мне в лицо. Продолжай.

В зале стало совсем тихо.

Кристина секунду смотрела на него. Потом пожала плечом.

— Все видели ее с Ильей Романовым. Все знают, как быстро после развода появляются новые утешители. Я лишь говорю, что тебе стоит быть осторожнее.

Я почувствовала, как пальцы вцепились в край телефона.

Артем не изменился в лице.

— Осторожнее с чем?

— С доверием.

Он кивнул.

— Хороший совет. Начну с тебя.

Кристина побледнела.

— Что?

— Любой намек на Веру от тебя — последний. Любая фотография, пересланная тобой или через твоих людей, — последняя. Любая попытка связать ее имя с другим мужчиной, деньгами или разводом — последняя.

— Ты обвиняешь меня?

— Я предупреждаю.

— При всех?

— Ты ведь тоже выбирала аудиторию.

Кто-то тихо кашлянул. Камера дрогнула.

Кристина стояла очень прямо. Но улыбки больше не было.

Артем сказал еще тише:

— Вера три года была моей женой. И я слишком часто молчал, когда должен был защищать ее. Больше этой ошибки не будет.

Видео оборвалось.

Я сидела неподвижно.

Сердце стучало так громко, что я почти не слышала шум воды на кухне.

Мама вошла в комнату.

— Вера?

Я протянула ей телефон.

Она посмотрела видео молча. Потом села рядом.

— Он правда это сказал?

— Да.

— При всех?

— Похоже.

Мама вернула телефон.

— Как ты?

Я не знала.

Внутри было странно.

Не счастье. Не облегчение. Не прощение.

Скорее боль, которую вдруг признали настоящей.

Три года я ждала, что он скажет хотя бы один раз: «Не смейте так говорить о моей жене». Не матери, не Кристине, не людям на приемах. Ждала и не дождалась.

Теперь он сказал.

Когда я уже бывшая.

Когда внутри меня его ребенок.

Когда слухи стали достаточно громкими, чтобы ударить и по нему тоже.

И все равно я не могла сделать вид, что это ничего не значит.

— Мне больно, — сказала я.

Мама обняла меня.

— Потому что поздно?

Я кивнула.

— Потому что именно так я хотела раньше.

Она гладила меня по волосам.

— Поздно не всегда значит бесполезно.

Я закрыла глаза.

Телефон снова завибрировал.

Артем.

«Я не называл беременность. Но дал понять, что тебя трогать нельзя».

Я смотрела на сообщение и не знала, что написать.

Потом набрала:

«Я видела видео».

Он ответил:

«Прости, что не сделал этого раньше».

Я закрыла глаза.

Слезы все-таки пошли.

Не бурно. Просто тихо.

Я написала:

«Мне нужно время».

Ответ пришел сразу:

«Знаю».

И еще:

«Я буду ждать».

Я положила телефон рядом и долго сидела молча.

Этой ночью я думала, что впервые за много дней усну спокойно. Артем защитил меня. Кристина была публично остановлена. Слухи, возможно, не исчезнут сразу, но хотя бы получат отпор.

Я ошиблась.

В половине первого ночи телефон зазвонил.

Не сообщение.

Звонок.

Номер клиники.

Я села на кровати так резко, что закружилась голова.

— Алло?

— Вера Андреевна? Доброй ночи, простите за поздний звонок. Это администратор клиники «Медлайн». Анна Сергеевна просила передать, что по вашим дополнительным анализам есть показатель, который лучше обсудить очно. Не срочно в смысле скорой помощи, но желательно приехать завтра утром. Она освободила окно на девять тридцать.