Злодейка желает возвышения - Аника Град,Татьяна Антоник Страница 53

— Рядом с Джан Айчжу есть Шэнь Мэнцзы, — прервал ее разумные речи Яо. — Твой брат. Разве он не мужчина?

Улан поморщилась, услышав имя кузена.

— Род Шэнь не родственен с императорской семьей. Если в нас и течет кровь старых правителей, то она настолько разбавлена, что о ней все давно забыли. Да и мой брат, — ее голос стал жестким, — Мэнцзы опозорен. Он был лишен титула и положения по воле императора Юншэна. Общество этого не забудет. Оно не прощает падения.

Она повернулась к нему, и в лунном свете ее лицо казалось высеченным из бледного мрамора.

— Общество никогда не забывает, генерал. Ни ему, ни мне. Как бы кто ни старался, — ее взглядна мгновение стал бездонно грустным, — я навсегда останусь в их глазах демоницей.

Глава 8. Шэнь Улан

Я вновь осталась наедине со своей тоской. Слова, что сорвались с моих губ возле палатки, так и застыли, отпечатавшись в сердце:"Демоница".

Я ненавидела это прозвище. Каждый раз, слыша его, я чувствовала, как что-то внутри меня сжимается в холодный, болезненный ком.

Разве демоница плачет по ночам, вспоминая запах материнских духов? Разве демоница терзается стыдом за то, что не уберегла подругу? Нет.

Я так старалась исправиться.

Да, иногда я была жестокой. Приходилось быть. Но каждый мой поступок, каждый темный, отчаянный шаг был продиктован не злобой, а инстинктом выживания — своим и тех, кого я успела полюбить. Жестокость была моим щитом в мире, где доброту считали слабостью.

Я потянулась к пустому пространству у изголовья своей постели, словно могла ощутить там тепло руки матери. Матушка, моя госпожа Хэ Лисин… Где ты сейчас? Укрыта ли ты от бурь этого мира?

Я шептала молитвы всем богам. Пусть Чен Юфей, этот неуловимый призрак, сумевший стать невидимым и для Мэнцзы, и для самого Яо Вэймина, нашел для тебя тихую гавань. Пусть он, мой верный Езоу, сдержит свое слово, как делал это всегда.

Тяжелый воздух палатки стал давить на меня. Из-за тоски я решила выйти и прогуляться. Надеялась, что наткнусь на веселящегося Юнлуна, которого Яо Веймин потихоньку стал отпускать на игры с другими детьми.

Перешагнув порог, я ладонью заслонилась от слепящего солнца, и едва сделав несколько шагов, наткнулась на кого-то.

— Прошу прощения, — извинилась я.

— Госпожа Шэнь?

Я остолбенела и понурилась. Если бы я знала наверняка, что этот благородный старец остался, я бы продолжала сидеть затворницей.

Лин Вэй.

При виде его лица, изборожденного горем, но сохранившего несгибаемое достоинство, меня накрыла волна такого жгучего стыда, что земля ушла из-под ног. Я хорошо помнила его и из прошлой жизни — обезумевшего от ярости отца, который требовал правосудия. В этой реальности я не уберегла Лин Джиа, а в той... я не хочу вспоминать свое ужасное прошлое.

Столкнувшись с ним, я покраснела, потупив взгляд, готовая принять его молчаливое презрение, его справедливый гнев. Но случилось невообразимое.

Вместо упреков, господин Лин Вэй, глава большого семейства, человек безупречной репутации, медленно и с невозмутимой торжественностьюопустился передо мной на колени и склонил голову.

— Госпожа Шэнь, — произнес он почтительно. — Позвольте мне выразить вам глубочайшую признательность. Благодарю вас за то, что были верной и преданной подругой моей несчастной Джиа.