Обманный бросок - Лиз Томфорд Страница 53

— Да?

Эта нежность остается только между нами.

— Паршиво, если ты предпочитаешь брата мужу.

— Что я могу сказать? У нас есть своя история.

— Да, но у нас тоже есть история, Кеннеди. Ты просто не обращала на это внимания.

Я делаю тренировочный замах, стоя в круге на площадке, как раз перед тем, как Коди ловит четвертый мяч, уоком [15] выводя его на первую базу.

Вот почему он у нас лидирующий хиттер [16]: знает, как попасть на базу с помощью удара или уока.

Затем иду я, второй в составе. В прошлом году я финишировал с наибольшим количеством хоумранов [17] в команде, но вторым по количеству очков. Это потому, что Трэвис – наш силовой хиттер [18]. Он играет на четвертой позиции. Если я бью и не могу вернуться к дому, то стараюсь быть начеку, чтобы ему это удалось.

Я соскучился по радостным крикам болельщиков, когда мы играем на своем поле. Соскучился по песне, под которую выхожу. Соскучился по комфортному пребыванию в собственном клубе, но на чужом поле я чертовски люблю забивать.

Я застаю Кая в раздевалке. Он сидит, упираясь локтями в колени, и пристально наблюдает за мной. Счастливчику приходится работать только раз в пять игр, а остальные четыре он может бездельничать. Однако этот парень всегда был моим самым большим поклонником, и это одна из причин, по которой я стал тем, кем являюсь сейчас.

Если все детство тренируешься играть против Кая Родеза, удар развивается очень быстро. Мой брат и по сей день остается лучшим питчером, против которого я выходил.

Меня освистывают, когда я выхожу на поле, но это вызывает лишь улыбку. Лестно сознавать, что на этом стадионе я забил столько раз, что болельщики Атланты запомнили меня.

Мои бутсы вонзаются в землю, а тело раскачивается в такт движениям питчера Атланты, который отбивает подачу кетчера. Он принимает вторую подачу, стоя прямо и держа руку в перчатке на мяче. Сначала быстро проверяет Коди на первой линии, а затем посылает фастбол [19] немного выше и внутрь площадки.

«Бол[20]», – думаю я, пропуская его мимо себя.

— Бол, – объявляет судья.

Мы повторяем все сначала. На этот раз Коди проверяет питчера, получая немного больше свободы и пространства у первой базы.

Это, должно быть, сильно отвлекает питчера Атланты, потому что, когда он бросает крученый мяч, я замечаю это за пару метров. Из видео, которое посмотрел на неделе, я знаю, что он любит использовать этот прием во время второй подачи. Кроме того, я всю свою жизнь – тридцать один год – тренировался брать крученые, брошенные моим братом, поэтому решаю, что возьму и этот.

Я замахиваюсь и бью, прежде чем мяч полностью пересечет аутфилд. Удар получается сильным, и мяч летит в глубину правой зоны.

Я срываюсь с места, огибаю первую базу и падаю на вторую базу как раз перед тем, как мяч попадает в перчатку игрока второй базы Атланты. Лежа на земле, положив руку на базу, я замечаю, что Коди в безопасности на третьей.

Судья объявляет, что я занял базу, и я оборачиваюсь через плечо, чтобы подмигнуть игроку на второй базе Атланты. Дину, мать его, Картрайту.

Слова Кеннеди звучат у меня в голове, когда я встаю и вытираю грязь со штанов, следя за тем, чтобы не наступить на базу. Знаю, она не хочет, чтобы я ссорился с ее сводным братом, но у него такое лицо, будто он напрашивается.