Измена. Не знала только я - Аника Зарян,Каролина Шевцова Страница 53

Сердце сжимается.

Делаю над собой усилие, чтобы не проявить слабость, но всё же сдаюсь — беру в руки телефон.

Набираю номер — теперь единственный в избранном. Доченька.

Я — мама. Я не могу вычеркнуть из своей жизни своего же ребенка, какой бы глубокой не была рана, которую она мне нанесла.

Но Света не отвечает. Ни в первый раз, ни во второй. Может, еще спит. Или не слышит, увлеченная своим первым в жизни самостоятельным отпуском, о котором даже не удосужилась мне сообщить — я узнала о нём из соцсетей дочери.

Решаю, что попробую еще раз позвонить из машины.

Одеваюсь в красные брюки-палаццо, топ и белый объемный кардиган — ярко и контрастно, то, что надо для создания праздничного настроения — если не у меня, то хотя бы у детей, которым я везу подарки.

Но третий звонок тоже звучит в пустоту.

Тогда набираю в мессенджере «С днем рождения, зайка. Я люблю тебя».

И отправляю.

Не смотрю в телефон до конца поездки — настраиваюсь на встречу. И только перед самым выходом из машины снова открываю чат с дочерью. Доставлено, не прочитано.

Ладно.

Пускай...

Видимо, моя вина в её глазах гораздо больше. И рана её — глубже. Такая, что можно стереть мать из жизни...

Севастьянов встречает меня на крыльце.

— Вера Николаевна, сколько лет, сколько зим! — он немного смущен, ведь мы очень давно не виделись.

Смотрит за спину, чуть морщится, но не перестает улыбаться. Я знаю, кого он ожидает там увидеть.

— И вас, Игорь Васильевич. — протягиваю руку для приветствия. — Вот, решила сама заехать.

— И очень хорошо, что так решили. Вас очень не хватало. Проходите, проходите!

В актовом зале светло, украшено мишурой, гирляндами и детскими новогодними поделками. Воздух пропитан терпкостью мандаринов и ароматами свежей выпечки.

— А я — Аленка. А вы? — Ко мне неожиданно подбегает девочка лет четырех со светлыми тонкими волосами и любопытными, живыми глазами. Удивительно. Необыкновенно. И совершенно не похоже на глаза здешних деток.

— А я — Вера, — улыбаюсь, стараясь, чтобы в моем голосе не проскочило грустных интонаций.

— Плосто Вела? Без тёти?

— Можно без тёти.

— Ты нам сто-то плинесла? — спрашивает она, заглядывая в одну из коробку

— Принесла, — улыбаюсь я.

— А коньки мне тозе плинесла? Они мне очень длавятся!

— Нет, милая, коньки не принесла! Но обязательно принесу!

— А ты... Ты тозе не моя мама?

Вопрос бьет прямо в солнечное сплетение. Я опускаюсь перед ней на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне.

— Нет, Аленка. Я просто друг.

— Залко. Ты доблая и класивая, — констатирует она без тени драмы. — А у тебя есть дети?

Эх... Где-то там, в параллельной вселенной, сегодня празднует свое совершеннолетие моя дочь. А здесь, в этой — маленькая одинокая девочка спрашивает, есть ли у меня дети.

— Есть, — выдыхаю я. — Доченька. И сегодня у нее день рождения.

— Ой! — глаза Аленки округляются. — А ты сто ей подалила? Коньки?

Самый сложный вопрос, который мне могли сегодня задать. Что я подарила своей дочери на совершеннолетие? Любовь, которое она променяла на одобрение чужой женщины? Пространство, которое она добровольно отдала другой? Доверие, которое она растоптала?

Я резко обрываю себя.

— Я еще не подарила, — говорю я Аленке. — Но обязательно подарю.

Начинается раздача подарков. Шум, смех, восторженные возгласы. Я смотрю на эти лица, и на сердце становится и тепло, и невыносимо больно одновременно. Потому что не могу избавиться от видений из прошлого.